Мартин не плачет


Линор Горалик

Мартин не плачет

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

МАРТИН НЕ ПЛАЧЕТ

Глава 1

– Нет, – сказала Ида.

– Да, – сказал Марк.

– Ну пожалуйста, – сказали Джереми и Лу.

– Дети, – сказала Ида, – вы хотите моей смерти.

– Дети, – сказал Марк, – Ида шутит.

– Нет, – сказали Джереми и Лу, – мы не хотим твоей смерти, мы хотим слона.

– Это вообще непонятно что, – сказала Ида.

– Это слон, – сказал Марк.

– Ну пожалуйста, – сказали Джереми и Лу.

– И я вас тоже очень прошу, – сказал Мартин.

И тогда все замолчали.

На самом деле Мартина тогда еще совсем не звали Мартином – его звали Пробирка Семь. В тот самый знаменательный момент, когда Пробирка Семь сказал «И я вас тоже очень прошу», он едва не лишился жизни, потому что Джереми, все это время державший слона на руках завернутым в большое зеленое полотенце, от изумления уронил свою ношу на пол, и Пробирка Семь немедленно потерял сознание.

Лу завизжал, а Джерем…

Проституция в России. Репортаж со дна Москвы Константина Борового


Константин Боровой

Проституция в России. Репортаж со дна Москвы Константина Борового

От издателя

Времена такие, что в который раз приходится отгораживаться от автора и его темы: точка зрения издательства может не совпадать и даже противоречить авторской позиции. Это правда.

В то же время, само издание этой книги – позиция издательства. Издавать или убояться! Мы считаем – издавать! Страшно подумать, но проституция в России есть, и хватит от нее прятаться, как тот страус. Насколько нам известно, эта книга – первая серьезная попытка не то чтобы изучить древнейшую профессию в нашей стране, а просто подступиться к проблеме и завязать дискуссию.

Приятного вам чтения.

Глеб Успенский

ПРОФЕССИЯ – ПРОСТИТУТКА

Предисловие

Когда я опубликовал вторую книгу о самых успешных женщинах, мой издатель предложил мне написать и о самых несчастных женщинах, о несчастных падших женщинах.

Тогда я был знаком только с одной падшей женщиной, моей при…

Под увеличительным стеклом


Клаус-Петер Вольф

Под увеличительным стеклом

Многое в этом романе взято из жизни. Что-то из того, что здесь описано, стало уже достоянием общественности.

Подобного рода случаи, возможно, известны читателю из прессы. Тем не менее это не репортаж, а вымышленная история. Кому-то, быть может, покажется, что в отдельных описаниях автор сгустил краски или усилил, заострил ситуации. Но смею заверить читателя: в процессе работы над книгой я столкнулся с действительностью гораздо более страшной, чем моя история.

Пусть эта книга поможет вам стать внимательными ко всему, что творится вокруг. Преступления, совершаемые по отношению к больным и беспомощным, старикам и детям, порождаются разными причинами, но они были бы просто невозможны, не будь нашего равнодушия.

1

Картина была, признаться, удручающая.

Отправляешься, что называется, в полном параде к одному из старейшин нашей литературы, чтобы взять у него интервью, а встречаешь трясущегося, наполовину …

Утверждает Перейра


Антонио Табукки

Утверждает Перейра

1

Перейра, утверждает Перейра, познакомился с ним в один прекрасный летний день. День выдался и вправду чудесный. Прогретый летним солнцем и продуваемый ветром, весь Лисабон сиял. Кажется, Перейра сидел в редакции в полной растерянности: вести новую рубрику в их газете поручили ему, но что давать на страницу «Культура» в ближайший номер, он представлял себе плохо, а главный редактор «Лисабона» уехал в отпуск. И он, Перейра, сидел и размышлял о смерти. В такой погожий летний день, когда легкий бриз с Атлантики ласково треплет макушки деревьев, светит солнце и город искрится, в буквальном смысле искрится у него под окном, и синева невиданная, утверждает Перейра, синева была такой чистоты и яркости, что даже больно было смотреть, – в такой вот день он задумался о смерти. Почему? Объяснить этого Перейра не мог. Может, потому, что когда он был совсем маленьким, у отца было похоронное бюро и называлось оно «Перейра Ла Долороза», может, …

Люди, лодки, море


Люди, лодки, море Александра Покровского

Командир корабля покидает корабль последним.

Корабельный Устав ВМФ

Насчет осьминога – сущая правда, а поскольку природа не балует нас принципиальным разнообразием, то и люди умирают по той же причине – нет интереса к жизни. Пока я не начал писать, мне было плохо. Как только написал несколько рассказиков, сразу стало лучше. Писал – смеялся.

В моих рассказиках основное то, что человек там выживает при любых обстоятельствах. Жажда жизни – вот что мне хочется показать. Мои герои сражаются, ругаются, пьют, любят женщин. Им бывает больно, страшно, но все это разбивается о колоссальное жизнелюбие.

Когда у меня что-то не получается, начинаю себя уговаривать: «Все будет хорошо!» (100 раз), «У тебя все впереди!» (100 раз), «Жизнь только начинается!» (100 раз), «У тебя все получится!» (100 раз). И еще думаю над рассказами, говорю со своими героями и всячески про себя болтаю, играю, на ходу придумываю всякие шутки. Могу перед зерка…

Бомба мгновенного действия


Стюарт Джейсон

Бомба мгновенного действия

Глава 1

По улицам предрассветного города в усталом отчаянии, пронзительно завывая, носился промозглый ветер.

Вот-вот должны были совершиться ужасные зверские убийства: в городе находился сам Бучер-Беспощадный[1].

В этом захудалом районе третьеразрядных жилых домов, сдаваемых внаем, некуда было укрыться от мерзкого кладбищенского запаха, разносимого ветром и пропитавшего все в округе своими отвратительными миазмами.

Бучер остановился в тени и сумрачно огляделся вокруг. Густой мрак, окутывающий тротуар, на котором он стоял, с неравными промежутками рассеивался вверху слабыми желтыми пятнами давно запущенных уличных фонарей. Ветхие дома, знававшие когда-то лучшие времена, а теперь образовывающие район городских трущоб, громоздились по обеим сторонам разбитой, всей в рытвинах и колдобинах мостовой. Эту тоскливо-унылую сцену пыталась оживить лишь одинокая отважная лампочка в единственной телефонной будке, ярко …

Ада Даллас


Верт Уильямс

Ада Даллас

1

СТИВ ДЖЕКСОН

Башня. Когда едешь по новоорлеанскому шоссе, она видна за добрые десять миль: стройная, прямая, сужается она к острию шпиля, откуда рвется в небо флаг, а небо над ней – то огненно-синее в ярких лучах солнца, то серое, как надгробье, когда мрачные тучи низко нависают над столь же мрачной землей.

Внутри башни – этого, конечно, не увидишь за десять миль – разместились плотно пригнанные один над другим двадцать четыре яруса офисов. В офисах подписывают документы, что даруют или отнимают миллионы, и едва слышно произносят слова, что стоят куда больше миллионов, а в одном из кабинетов такое слово дарует или отнимает жизнь.

Трижды в самой башне совершалось убийство, и мраморные стены ее до сих пор хранят следы пуль.

Первым из трех, нашедших смерть в башне, оказался доктор Карл Вайс. Вторым – губернатор Хьюи Пирс Лонг, пуля настигла его секундой раньше, чем Вайса, но умер он не сразу, а много часов спустя, на б…

Корабль отстоя


Александр ПОКРОВСКИЙ

КОРАБЛЬ ОТСТОЯ

(Рассказы и другое)

ОТ АВТОРА

Был такой случай после выхода книги «Расстрелять!». В лицо меня и сейчас никто не знает, а тогда и подавно. Один из военных, покупая у меня в издательстве книги, рассказывал мне же, что сам Покровский никогда не плавал и всю жизнь провёл на берегу. Я слабо возражал: «Но мне кажется… достоверность передачи материала…» – «Уверяю вас, – говорил он с небывалым жаром, – я его хорошо знаю. Обыкновенная тыловая крыса!»

КОРАБЛЬ ОТСТОЯ

(рассказы начала XXI-го века)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Размышления.

О груди, конечно.

Естественно, о женской.

С некоторых пор меня волнует её упругость.

То есть, мне небезразлична её способность восстанавливать свою первоначальную форму при надавливании.

И не то чтобы эта способность вызывает сомнение, – нет!

Просто она не может не волновать.

Вот видишь грудь (там ещё ямочка такая посередине), а пот…

Город за колючей проволокой


Светлана Василенко

Город за колючей проволокой

В военном «газике» мы едем со съемочной группой в город, в котором я родилась, снимать документальный фильм о моем детстве. По правую руку от нас серая, словно военная шинель, полынная степь, уходящая за горизонт, по левую – пойма реки Ахтубы. Ахтуба – рукав полноводной и величественной царицы всех русских рек Волги. То есть она как бы родня Волги, ее сестра или дочь, но характер у нее совершенно другой, она стремительная, своенравная, с бурным, словно она горная, а не степная речка, течением. Кажется, что именно из-за своего дурного характера и убежала она из царского дома, чтобы жить своей дикой и необузданной жизнью, но рядом, параллельно с Волгой-матушкой, так же, как та, впадая в Каспийское море.

– Ахтуба… – произносит режиссер название реки, будто пробует его на вкус, и спрашивает меня: – Откуда такое странное у речки имя? Какое-то совсем нерусское.

– Нерусское, – подтверждаю я. И рассказываю.

Когда-т…

Похороните меня за плинтусом


Павел САНАЕВ

ПОХОРОНИТЕ МЕНЯ ЗА ПЛИНТУСОМ

Меня зовут Савельев Саша. Я учусь во втором классе и живу у бабушки с дедушкой. Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой. Так я с четырех лет и вишу.

Свою повесть я решил начать с рассказа о купании, и не сомневайтесь, что рассказ этот будет интересным. Купание у бабушки было значительной процедурой, и вы в этом сейчас убедитесь.

КУПАНИЕ

Начиналось все довольно мирно. Ванна журча наполнялась водой, температура которой была ровно 37,5. Почему так, не знаю точно. Знаю, что при такой температуре лучше всего размножается одна тропическая водоросль, но на водоросль я был похож мало, а размножаться не собирался. В ванную ставился рефлектор, который дедушка должен был выносить по хлопку бабушки, и два стула, которые накрывались полотенцами. Один предназначался бабушке, второй… не будем забегать вперед.

Итак, ванна наполняется, я предчувствую «веселую» пр…