Ярмарка


Роман Елены Крюковой «Ярмарка» – жесткий, хлесткий, яркий портрет современной России. Мария Васильевна Строганова, в прошлом учительница, ныне – дворник. Ее сын Петр. Революционер Степан Татарин. Нищий художник Федор Михайлов. Четыре живых копья, на которых напряженно держится суровая ткань книги.

Гламурная дива, наглая и блестящая Аглая Стаднюк, по прозвищу – Золотая – резкий и страшный контраст миру нынешних русских отверженных. Аглая и Мария все-таки встречаются: последняя нищенка и первая богачка сталкиваются на железнодорожном вокзале.

Школа, суд, рынок, поликлиника, кремлевские башни и проходные дворы; армия, банк, милиция; изолгавшаяся власть, с губернатором во главе, тюрьма, мрачные зимние дома, залитые золотым медом фонарей – вот она, фреска абсолютно любого города России.

Но на этой фреске – летящая фигура женщины, Марии; ее жест – раскинутые руки – для объятья, для любви. Она не утратила ее в пожаре ненависти.

Обреченно повторяются революции. Тошнотворен глянец.

Вечно всепрощение любящего сердца.

Счастье по ошибке


Алик – невероятный красавец, талантливый, воспитанный, из хорошей семьи… В общем, мечта всех девушек. Он женился на умнице и красавице Лине, искренне преданной ему всем сердцем (и никакие интриги подруг не могут поколебать верность Алика). Но идут годы, Алик все тот же и все там же на карьерной лестнице, а Лина превратилась в знаменитость… Рассказы Натальи Симоновой – о нашей жизни, о странных поворотах, которые готовит нам судьба, о том, что все хотят как лучше, но получается совсем по-другому, что друг, бывает, оборачивается врагом, а враг – другом. И, конечно, эта книга – о любви, к которой все мы стремимся.

Кружение эха (сборник)


В одном из своих выступлений Дина Рубина призналась, что поначалу отъезд в Израиль воспринимался не как репатриация, а как эмиграция – это когда обухом по голове, секирой по шее, харакири… От отчаяния спасала молодость и понимание, что дальше ничего нет – ни впереди, ни за спиной, ни по бокам – и нужно выстоять, нужно быть сильной. Но постепенно жизнь выстраивается. Израиль становится домом, домом детей, семьи. С другим чувством приезжает в 2000 году Дина Рубина в Москву, где возглавляет отдел культурных и общественных связей в израильской организации Сохнут, осуществляющей культурно-просветительскую и благотворительную программы. Именно в этот период Рубина обращается к большой форме, активно пишет рассказы, повести, путевые очерки. Оттачивается мастерство малой прозы: шлифуются блестки, рассыпанные по будничным жизням; многоголосие, полифония становятся непременным атрибутом рассказа и повести. В России активно публикуются новые вещи Рубиной и переиздаются ранее созданные. Начинается самый настоящий Ренессанс писателя.

Семья О’Брайен


Представьте семью: отец-полицейский, домохозяйка мать и четверо славных детей. А теперь представьте, как однажды на приеме у врача отец семейства узнает, что у него неизлечимое заболевание – болезнь Хантингтона, которая уничтожит его тело и разум в ближайшие 15 лет. Да, болезнь генетическая, это значит, что с вероятностью в пятьдесят процентов дочка, профессиональная балерина, не сможет больше танцевать. И можно забыть о внуках, ведь они тоже в зоне риска. Как дальше жить О’Брайенам? Вариантов несколько: можно сдаться, жалеть себя, злиться, молиться, ждать конца. А можно всем вместе вступить в схватку с судьбой и взять от жизни все, что полагается.

Письма о письме


«Я работал на бойнях, мыл посуду; работал на фабрике дневного света; развешивал афиши в нью-йоркских подземках, драил товарные вагоны и мыл пассажирские поезда в депо; был складским рабочим, экспедитором, почтальоном, бродягой, служителем автозаправки, отвечал за кокосы на фабрике тортиков, водил грузовики, был десятником на оптовом книжном складе, переносил бутылки крови и жал резиновые шланги в Красном Кресте; играл в кости, ставил на лошадей, был безумцем, дураком, богом…» – пишет о себе Буковски. Что ж, именно таким – циничным, брутальным, далеким от рафинированной богемы – и представляется большинству читателей тот, кто придумал Генри Чинаски, которого традиционно считают альтер-эго автора. Книга «Письма о письме» откроет вам другого Буковски – того, кто написал: «Творение – наш дар, и мы им больны. Оно плескалось у меня в костях и будило меня пялиться на стены в пять часов утра…» Того, кто был одержим писательством и, как любой писатель, хотел, чтобы его услышали.

Проклятые или как сложилась жизнь людей бросивших своего ребенка. Книга первая


Название этой книги говорит само за себя. Здесь рассказывается о проклятии, с которым сталкиваются люди, бросившие своего ребенка, о разрушенных и растерзанных судьбах. Также читатель узнает о тех, кто безвинно пострадал из-за проклятых людей.

Дыхание волка


Однажды тринадцатилетний мальчик столкнулся в лесу нос к носу с оскалившимся матёрым волком. На секунду они встретились взглядами. По спине мальчика пробежал холодок. Угрожающая поза не оставляла сомнений в том, что волк приготовился к решающему прыжку… …Последнему для мальчика.

Братство белой мыши. Золотой город


Молодых людей, Марка и Беллу, называют «снами третьего или больше уровня». Как и полагается по жанру, им предстоит спасти свой мир. Но стоит ли он их усилий? В чем предназначение миров и есть ли смысл в человеческом страдании? Вам кажется, что описываемые в повести опасности не имеют отношения к нашему миру и человечеству, что это фантастика. Но задумывались ли вы над тем, что наблюдаемая в наше время акселерация – это начало конца, «черная метка», которую уже получали в свое время терапсиды и динозавры? меньше

Совершенство


Даже зная, что идеальных мужчин не бывает, я упорно боролась с графом. Должен же он оценить героиню и сделать ей предложение! Пусть бедняжка и не красавица, но обладает массой иных достоинств. Граф придерживался собственного мнения и находил очередной способ избежать неизбежное. Спланирую встречу — успешно о ней забудет, заставлю пригласить героиню на танец — оттопчет ей ноги, привезу бедняжку в имение — отправится на охоту, невзирая на страстную любовь к животным.