Легенда об индийском царе


Герман Гессе

Легенда об индийском царе

Давным-давно, в древней Индии, поклонявшейся сонмищу богов, за много веков до появления Гаутамы Будды, Возвышенного, жил один юный царь. Благословенный брахманами, он только что стал полноправным владыкой. Два мудреца, с которыми он связан был дружескими узами, учили его освящать свою плоть постом, покорять своей воле бушующие в крови ураганы и готовить свой разум к восприятию Всеединого.

В то же время меж брахманами как раз все сильнее разгорался спор о свойствах и мере власти богов, об отношении одного бога к другому и об отношении каждого из них ко Всеединому. Иные мыслители уже отрицали бытие каких-либо божеств, полагая, что имена богов суть лишь имена воспринимаемых частей невидимого целого. Другие горячо оспаривали это воззрение, отстаивая старые божества, их имена и образы, и утверждали, что как раз Всеединое есть не нечто обладающее сущностью, а лишь имя всей совокупности богов. То же было и со …

Тяжкий путь


Герман Гессе

Тяжкий путь

У входа в ущелье, возле темных скальных ворот, я встал в нерешительности, обернулся и посмотрел назад.

Солнце сияло в этом зеленом благостном мире, на лугах мерцало летучее коричневатое разноцветье трав. Там жилось хорошо, там было уютно и тепло, там душа гудела глубоко и успокоение, подобно мохнатому шмелю в густом настое ароматов и света. И, возможно, я был глупцом, если захотел покинуть все это и подняться в горы.

Проводник мягко тронул меня за плечо. Я оторвал взгляд от милого мне вида, словно против воли выбрался из теплой ванны. Теперь я посмотрел на ущелье, погруженное в бессолнечный мрак: маленький черный ручеек выползал из расщелины, чахлые пучки бледной травы росли вдоль его кромки, на дне ручья лежала разноцветная, обкатанная водой галька, мертвая и бледная, как кости тех, кто был жив когда-то, а ныне умер.

— Хорошо бы передохнуть, — сказал я проводнику.

Он терпеливо улыбнулся, и мы оп…

Эликсиры сатаны


Эрнст Теодор Амадей Гофман

Эликсиры сатаны

ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЯ

Охотно повел бы я тебя, благосклонный читатель, под сумрачную сень платанов, где я впервые прочитал диковинное повествование брата Медарда. Ты сел бы рядом со мною на каменную скамью, еле заметную за благоухающим кустарником и ярко пламенеющими цветами; с томлением неизъяснимым смотрели бы мы с тобой на синие причудливые громады гор, встающие над солнечной равниной, что расстилается за пределами парка. Оглянувшись назад, ты увидел бы шагах в двадцати от нас готическое здание с порталом, щедро украшенным статуями.

С горящих яркими красками фресок на обширной стене смотрели бы на тебя, сквозь сумрачную листву платанов, ясные, полные жизни очи святых.

Алое, как жар, солнце садится на гребне гор, повеяло вечерним ветерком, всюду жизнь и движение. Шепот и ропот каких-то дивных голосов слышатся в деревьях и кустах все яснее и яснее; словно невидимый хор и раскаты органа нам почудились…

Роберт Эгион


Герман Гессе

Роберт Эгион

В восемнадцатом столетии, которое, как и любая иная эпоха, многолико и отнюдь не исчерпывается представлениями о галантных романах и забавно-вычурных фарфоровых статуэтках, в Великобритании зародилось новое направление христианства и христианской деятельности; проклюнувшись из едва приметного зернышка, оно с поразительной быстротой разрослось, подобно могучему экзотическому древу, и ныне всем известно как миссионерское движение евангелической церкви. Миссионерства не чуждается и Рим, однако католическая церковь не породила в этой области чего-то нового или выдающегося, ибо с первых своих дней и поныне она считала и считает себя всемирным царством, в права, обязанности и непременные заботы которого входит покорение и обращение в истинную веру всех сущих в мире народов, что и осуществляла католическая церковь неутомимо на протяжении всей своей истории, порой с любовью и подлинным благочестием, каковые были свойственны ирланд…

Любовница Карлсона


Глущенко Татьяна

ЛЮБОВHИЦА КАРЛСОHА

Марта проснулась от назойливого жужжания. "Господи, опять!". Она накинула халат и сонно побрела на кухню. Hу, конечно. Ее милейший дружок завис над распахнутым холодильником. Пальцы в чем-то липком. Она поморщилась:

— Прекрати, а? Каждую ночь одно и то же. Посмотри на свои руки. А лицо! Эта ужасная щетина… вся в варенье. Какая гадость!

Марта возмущенно ткнула кулаком в его живот. Отвратительное жужжание оборвалось, и ее дружок рухнул на заботливо подставленный стул.

— Марш в ванную!

— … Мужчина в самом расцвете сил, взрослый дядя, ничего не может сам, даже побриться, — приговаривала она, яростно растирая полотенцем его краснеющие щеки — ну что ты лупаешь глазами? Обиделся!

Марта в сердцах шлепнула полотенцем о ванну. Он еще и обижается! Она же не девочка, в конце концов! Дожить до тридцати лет и заиметь в доме такого мужика — ну что за счастье? Вон, Берта из соседнего дома — совсем дру…

Про Анархистов


Д.Гайдук

Про Анархистов

Это. Да. Короче, значит, Миклухо-Маклай. Он же ж по жизни анархистом был: не стригся, не брился и на начальство клал с прибором. И вот его начальство вызывает и говорит: мы, конечно, парень, понимаем, что анархизм — это хорошо. И что анархизм — это будущее человечества, и он безусловно победит — и победит, ведь, в натуре, потому что государство это химера, никакой реальной власти не имеет, а только сидит и выебывается, но если здраво подумать: а на хуя оно вобще нужно, так оно и на хуй не нужно, вобще. В натуре, на хуй не нужно! Хотя, тут вот Серега Старый из Харькова как-то мне сказал, что если государства не будет, тогда все молодые старых перемочат и съедят, а потом сильные за слабых примутся, а потом сильные начнут друг друга мочить, и даже Путина в сортире замочат, а как мы будем жить без Путина? Бляаа! Без Путина как без Распутина, — во! А без Ельцина как без… Хуельцына? Гыыы! Пиздец как остроумно! Hу, ты, Гайдук, совсем уже в детство в…

Обрывок салфетки


Гадеев Камил

Обрывок салфетки

Закрытая система не способна развиваться. Открытая система способна. В идеале для того, чтобы достичь абсолюта необходимо вывернуться наизнанку. Разбросать душу по вселенной, почувствовать ее собой.

— Он меня любил. Ходил, на коленях стоял, умолял выйти замуж, а потом сбежал. Я же не страшная, у меня и фигура неплохая, все говорят, и лицо. Я симпатичная. А я после этого пила, две бутылки могла выпить одна. И даже не пьянела, а когда меня приносили, тот просто дверь открывал и на кровать меня нес, раздевал, а потом всю ночь бегал с тазиком, таблетками. У него таблетки были хорошие, я названия не помню, но от похмелья помогали. А я утром опять уходила и напивалась. А сын у меня не от него, один раз случилось и сразу залетела, он знает, но любит больше дочки. Я бы от тебя родила. А настоящий не знает, да он на него и не похож, красавчик такой, весь в бабушку. А первый, когда я уезжала, на коленях стоял, обещал приехать, вокруг люди был…

Принцесса, рыцарь и я (Возвращение 5)


Камил Гадеев

Принцесса, рыцарь и я. (возвращение 5)

Понемногу пейзаж начал изменяться, в бескрайней степи стали попадаться островки леса, невысокие холмы хаотично разбросанные по равнине превратились во вполне приличные горки.

— Все, осталось совсем немного — Гульсум глубоко вдохнула свежий воздух — Там, в горах, замок моего отца, радуйся, еще немного и мы устроим свадьбу достойную принцессы трех долин. Мир восхитится красотой невесты и мужеством жениха, певцы будут восхвалять наше великое путешествие, сто человек будет пить и петь у нас в замке.

По-моему Гульсум умела считать только до ста, к счастью. При мысли о замке без горячей воды, центрального отопления, компьютера, телевизора и даже радио, сердце сжалось.

— А блохи там есть? — я вспомнил постоянно почесывающегося колдуна.

— Зимой нет, вымерзают — девушка, очевидно, считала это само собой разумеющимся.

Равнина осталась позади, дорога начала свой бесконечный подъем, огибая скалы…

Флейта Мартина


Руслан Галеев

Флейта Мартина

1. ХЕЛЬГА

Лишь когда последняя нота Мартина стихла, и старый касетник глухо щелкнул автостопом, Хельга позволила себе отойти от заклеенного крест на крест лентами светомаскировки (непременного атрибута всех войн) окна. Ее глаза были сухи, но Вадим знал, что не будь его сейчас в комнате, она бы плакала: тихо, в ладони, как плачут все сильные люди. Но сейчас глаза ее были сухи. Она лишь повернула глаза к Вадиму, и тот, не выдержав, отвернулся.

— Почему ты молчал столько времени? — спросила Хельга.

— Вадим пожал плечами.

— Я не был уверен, что тебе это нужно. Да ты ведь и сама никогда не спрашивала, ведь так? Ни разу за два года. С тех пор ведь два года уже:

— А теперь, выходит, можно?

— Вадим снова пожал плечами и промолчал.

Где-то за стеной гулко пробили часы.

— Одиннадцать, — прошептал Вадим, оправляя на плечах старую потрепанную шинель, — вот и остался у старого года последний час.

Бессмертие


Камил Гадеев

Бессмертие

Пусть никто никогда не полюбит его,

Пусть он никогда не умрет…

(с) Hау

Я сидел на крыше и уже час развлекался бросанием кирпичей. Кирпичи, вращаясь, летели вниз и с треском разлетались в куски, покрывая асфальт красной пылью. Прохожие, издали услышав грохот, боязливо обходили дом стороной. Рядом со мной лежало еще порядка сорока кирпичей, но это занятие уже начало мне надоедать. Внизу, прогудев сиреной, мелькнул милицейский уазик. Я тщательно прицелился, но к сожалению не попал, очень не хватало изъятого недавно ружья. Пора было спускаться. Я встал на край крыши, посмотрел вниз, потом на небо и прыгнул. Больше всего в падении мне нравится ощущение плотности воздуха, кажется, он поддерживает тебя, не дает упасть. Земля, как обычно, ударила внезапно, вышибла воздух из легких, сломало ребра, сокрушила череп.

Hадо было все начинать сначала.

Меня выкинуло где-то за городом, изрядно продрогший, проголодавшийся я об…