Диккенс


Книга Хескета Пирсона называется «Диккенс. Человек. Писатель. Актер». Это хорошая книга. С первой страницы возникает уверенность в том, что Пирсон знает, как нужно писать о Диккенсе.

Автор умело переплетает театральное начало в творчестве Диккенса, широко пользуясь его любовью к театру, проходящей через всю жизнь.

Дмитрий Самозванец


В книге ученого патера Пирлинга «Дмитрий самозванец» освещается критический период русской истории, от исчезновения династии царей, прямых потомков Рюрика и Владимира Святого, до раннего периода смутного времени. Автор рисует личность Лжедмитрия I на широком историческом фоне, используя данные русских и западноевропейских исторических документов. Автора прежде всего интересовали отношения России с Римской католической церковью в этот период времени. Многие положения Пирлинга и его взгляд на Лжедмитрия представляют исключительный интерес.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся русской историей.

Однажды в России, или Z cesku – z laskou


Эта книга – не журналистское расследование. Не попытка непременно открыть все факты, будь темные или светлые, связанные с самым ярким периодом «Зенита» в его новейшей истории. Не плод старания подтвердить эксклюзивность трехлетнего периода, прожитого клубом с 2003-го по 2006-й год. Просто масса любопытных, неизвестных широкой общественности вещей, когда идут серьезные разборки, тонут в потоке препирательств на уровне «дурак – сам дурак». Почему-то когда эти бесспорно красивые страницы в истории «Зенита» были перевернуты, о тех, кто эту часть истории создавал стало принято говорить в уничижительных тонах. Опять же, не собираемся никому затыкать рот. Но и сами молчать не хотим – хотим рассказать, как первый иностранный тренер в российском футболе Властимил Петржела жил и работал эти годы в стране, которую его родная Чехия лишь недавно начала воспринимать, как нейтральную по отношению к себе. О том, как он принимал, возможно, самые тяжелые правила игры в своей карьере, и играл по ним, избежав соблазна после первых же неудач махнуть на все рукой и сбежать в теплый уютный домик в центре Европы. Эта книга – о раритетном человеке, которых, быть может, осталось не так много в этом мире. О Петржеле говорили – таких либо любят, либо ненавидят.

Девятый том


Автор как-то сказал, что эта книжка из разряда тех, на которых написано «Положи обратно где было взято», то есть как бы дневник. На самом деле «Девятый том» – это попросту сборник статей – вопрос о чем они…

Наркотики и яды: психоделики и токсические вещества, ядовитые животные и растения


Серию «Энциклопедия преступлений и катастроф» продолжает книга «Наркотики и яды», которая знакомит читателя с различными токсическими и наркотическими веществами, а также ядовитыми растениями и животными.

Жизнь Ван Гога


Книга о Винсенте Ван Гоге открывает перед читателями жизнь художника со всеми ее противоречиями, переживаниями, сомнениями; трудные самозабвенные поиски призвания, жизненного пути, на котором можно лучше помогать нуждающимся и страждущим. Все в книге достоверно и документировано, но это не мешает ей быть волнующим рассказом, ярко воссоздающим облик художника и обстановку, в которой он жил и творил.

Эдуард Мане


Анри Перрюшо

Эдуард Мане

Вместо предисловия

После Ван-Гога, Сезанна и Тулуз-Лотрека героем четвертой биографии в серии «Искусство и судьба» я выбрал Эдуарда Мане, художника, создавшего «Олимпию» и явившегося средоточием той художественной эпохи, историю которой я вознамерился рассказать. Он ее стержень, ее движущая сила. «До Мане», «после Мане» — такие выражения полны глубочайшего смысла. С его именем заканчивается один период и начинается другой. Мане действительно был «отцом» современной живописи, тем, от кого исходил определяющий импульс, повлекший за собой все остальное. В истории искусства удалось бы насчитать совсем немного революций, подобных той, какую совершил он, — революции основополагающей, чреватой целым рядом серьезнейших последствий.

Однако этот революционер не мечтал ни о чем ином, кроме официальных почестей. Буржуа, завсегдатай бульвара, человек тонкого ума, денди, привыкший проводить время в кафе Тортони, приятель дам полусвета — таким был ж…

Сезанн


Предисловие

«Эта книга отнюдь не роман-биография», — снова повторяю я те слова, какими начинается моя «Жизнь Ван-Гога».

Я узнал о Сезанне все, что только известно о нем ныне; я собрал и сличил все имеющиеся о нем материалы; я посетил места, где он жил, пытливо вглядывался в природу и вещи. Короче говоря, я не привел здесь ни одного факта, достоверность которого не мог бы доказать.

Сезанн не легко поддается изучению. Он был человеком довольно скрытным. Люди, знавшие художника, оставили нам ряд его портретов, но все они противоречат друг другу. Однако это еще не самая большая трудность, с какой сталкивается на каждом шагу биограф Сезанна. В противоречиях я силился разобраться. Я пытался за всем поверхностным и случайным проследить глубокую преемственность явлений одной жизни. Удалось ли это мне? Хочу верить. Задача, которая подчас казалась неразрешимой, была в то же время задачей увлекательной.

Считаю своим долгом отметить, что я бесконечно многим обязан господ…

Кромвель


КРОМВЕЛЬ

Пролог

Каждый человек — загадка. Историческая личность — загадка вдвойне: мы лишены возможности непосредственного общения и вынуждены проникать во внутренний мир человека через не всегда надежные, отрывочные свидетельства его собственных писем, дневников, пристрастных отзывов окружающих — друзей и недругов. А в бесконечной веренице замечательных фигур, сыгравших свою роль в мировой истории, выделяются несколько особенно таинственных, особенно непонятных. Такой загадочной личностью был Оливер Кромвель — вождь английской буржуазной революции XVII века.

Уже сама судьба его необычайна: никому не известный, небогатый провинциальный джентльмен стал выдающимся полководцем, добился казни законного монарха и сам, по существу, занял его место: сделался неограниченным владыкой Англии, грозой европейских держав, вершителем мировой политики того времени. До сих пор не умолкают споры об этом удивительном человеке; исследователи пристрастны, как и современники, их оценки…

Операция «Снег»


Целью строго секретной операции «Снег» была ликвидация угрозы возникновения «второго фронта» на Дальнем Востоке. Это — один из шедевров советской разведки. Операция «Снег» увенчалась полным успехом — вместо сулившего большую пользу захвата советского Дальнего Востока, Япония ввязалась в бесперспективную и заранее проигранную войну с англосаксонскими державами на Тихом океане.

Автор — один из прежних руководителей внешней разведки КГБ СССР, генерал-лейтенант в отставке В.Г.Павлов не только вспоминает о пережитом. Его мемуары, по сути дела, можно считать историческим очерком внешнеполитических акций Кремля от Сталина до Горбачёва. Изложенный без прикрас, объективно и правдиво, он заинтересует любого.