Мнимое сиротство. Хлебников и Хармс в контексте русского и европейского модернизма


«Мнимое сиротство: Хлебников и Хармс в контексте русского и европейского модернизма» – попытка подвергнуть художественные произведения, манифесты и жизнетворческие практики первого авангарда непредвзятому рассмотрению, не зависимому как от культа авангарда, так и от сложившейся за столетие инерции его восприятия. В монографии проблематизируются природа первого авангарда, легитимность того уникального места, которое он занял в сегодняшнем литературном каноне, и масштаб его новаторства. В развитие этой исследовательской программы прокладываются увлекательные интеллектуальные маршруты от существующих трактовок прославленных произведений Хлебникова и Хармса – через их контекстуализацию – к новым. В результате у обоих писателей обнаруживается богатейшая доавангардная родословная. Драматического пика анализ творчества Хлебникова и Хармса достигает при обсуждении их программных жестов разрыва с традицией (вроде бросания Пушкина с парохода современности). оба писателя оказываются, сами того не желая, типичными представителями модернизма, разделяющими со своей эпохой интеллектуальные моды, сюжеты, мотивы, жизнетворческие и рекламные стратегии. Их принадлежность к модернизму демонстрируется и в разделе, посвященном нумерологическому топосу русской литературы. Почерпнув математический репертуар у современников-модернистов, Хлебников использовал его для создания своих автомифологем (вроде «Короля Времени»), на которые затем нетривиальным образом отреагировали такие модернисты, как Кузмин и Замятин, Мандельштам и обэриуты.

Для филологов, специализирующихся на авангарде и модернизме, и широкого круга читателей.

Сорок уроков русского. Книга 1


В древние времена не существовало на земле ни письменности, ни школ, ни университетов, однако люди не были темными глупцами. Напротив, отличались мудростью и такими знаниями о мире и мироздании, что мы до сей поры восхищаемся их просвещенностью. И все потому, что основным образовательным инструментом являлся язык, способный накапливать философскую, историческую, культурологическую информацию и очень легко отдавать ее, почему и был назван Даром Речи.

Подавить божественную природу в человеке возможно лишь единственным способом — отнять Дар Речи, превратить его в сигнальную информационную систему звуков, растворив магическую суть слова. Поэтому в угоду тем или иным идеологическим установкам реформации подлежал в первую очередь язык главный носитель и хранитель традиционного мировоззрения.

Дурак – как идеал рыночной экономики


На первый взгляд кажется, что средства массовой информации — газеты, журналы, ТВ и радио — существуют сами по себе, а рекламодатели просто снимают газетную “площадь” или покупают эфир, на чем их совместный интерес и заканчивается. Но нет! Рекламу и СМИ впрямую связал рынок.

Газеты и ТВ запродают рекламодателю свою аудиторию, то есть и аудитория, и содержание статей и телепередач оказываются товаром. В таком случае газетам и телевидению становится жизненно важным приманить к себе как можно больше дураков, чтобы увеличить объем своего “товара”. А если дураков не хватает, надо их создавать.

Буржуазное телевидение и его доктрины


Автор монографии, главный редактор журнала «Телевидение и радиовещание», работает в системе советского радио и телевидения более четверти века. На основе богатого фактического материала и личных наблюдений он знакомит читателя с деятельностью телевизионных организаций крупнейших капиталистических стран. В книге дается краткий исторический очерк зарождения, становления и бурного развития буржуазного телевидения, рассматриваются его идеологические концепции и наиболее важные доктрины, которые империалистическая пропаганда использует в целях формирования общественного мнения с позиций идеологии правящего класса капиталистического государства.

Собрание народных песен


В сборник вошли избранные тексты из огромного собрания П. В. Киреевского, представляющие различные жанры и формы фольклора — былины, исторические песни, обрядовую и лирическую поэзию, записанные в Тульской, Орловской, Брянской и Калужской губерниях.

Мистическая Скандинавия


Вторая книга о сказках продолжает тему, поднятую в «Страшных немецких сказках»: кем были в действительности сказочные чудовища? Сказки Дании, Швеции, Норвегии и Исландии прошли литературную обработку и утратили черты древнего ужаса. Тем не менее в них живут и действуют весьма колоритные персонажи. Является ли сказочный тролль родственником горного и лесного великанов или следует искать его родовое гнездо в могильных курганах и морских глубинах? Кто в старину устраивал ночные пляски в подземных чертогах? Зачем Снежной королеве понадобилось два зеркала? Кем заселены скандинавские болота и облик какого существа проступает сквозь стелющийся над водой туман? Поиски ответов на эти вопросы сопровождаются экскурсами в патетический мир древнескандинавской прозы и поэзии и в курьезный – простонародных легенд и анекдотов.

Рецензия на книгу В.Ф. Ходасевича «Державин»


С первых же страниц этой превосходной книги читателя охватывает очарование, в котором он не сразу отдает себе отчет. «Подобно достаткам, и чины его были невелики, хотя от начальства он пользовался доверием, от сослуживцев — любовью. Брак не прибавил ему достатку…» «Державинской Музой, разумеется, не любопытствовали…» «Таким виделись ему Бибиков, И. И. Шувалов…» «Новый знакомец, почти еще юноша, одетый во фрак по последней моде, сделал на всех отличное впечатление…» «Славный полководец на сей раз мчался напрасно…» «Были и другие гости, среди которых одна девица особенно привлекала внимание. Было ей лет семнадцать. Она была с матерью. Державин осведомился о фамилии. Бастидоновы — был ответ. Державин уехал. Смуглая красавица не выходила у него из памяти. Зимою он встретил ее в театре — и вновь она поразила его». Это чисто пушкинская проза; последний отрывок, почти свободный от архаического оттенка, одной звуковой своей формой вызывает в памяти читателя «Пиковую даму».

Рецензия на книгу П.П. Муратова «Эгерия»


Я прочел в один день эту книгу, в которой больше трехсот страниц убористой печати{1}. И не думаю, чтобы здесь имела особое значение ее фабула. В «Эгерии» множество приключений, в ней есть дуэли, нападения, кинжалы и маски; однако Александр Дюма, мастер, которого, по замечанию великого художника, должен знать сердцем всякий романист, прошел бесследно для П.П. Муратова. Он подает свое превосходное произведение без расчета на внешнюю занимательность — на занимательность трилогии мушкетеров и «Графа Монте-Кристо».

Д.С. Мережковский


О каждом человеке нетрудно написать некролог обычного типа — с надлежащими прилагательными в надлежащих степенях. Обычай подобных некрологов очень стар и очень хорош. Но именно о Д. С. Мережковском так писать не хочется. В громадном большинстве случаев краткие строки некролога навсегда завершают то, что о человеке пишется: больше о нем никто писать не будет, — кончено. Тогда действительно de mortuis…{1} Однако Дмитрий Сергеевич был явлением исключительным: писать о нем будут долго, он имеет на это достаточно прав.