Дни арабов. Пора казней египетских


Эта книга посвящена обзору военно-политической бури, начавшейся в арабском мире более пяти лет тому назад и не вполне затихшей до сих пор. Не заметить этот бешеный выплеск энергии было невозможно, но как его понять? Если на Солнце взорвался протуберанец, то хорошо это или плохо? Что бы вы ни заключили на этот счёт, знайте, что вы со своим мнением уже отстали от жизни, потому что взорвался он восемь минут назад, и, так как активность на Солнце бешеная, ситуация уже много раз поменялась. А кто-то всё решает для себя этот кейс-гештальт: закономерно ли свержение Хосни Мубарака? Между тем, для тех, кто находится в гуще событий, это имя вызывает такие же смутные ассоциации, как имя Рамсеса II.

«Дни Арабов» задуманы мною как продолжение первой книги («Арабские хроники», АХ). Место действия – всё тот же арабский мир, где на наших глазах вызревают новые религиозные течения и кумиры и появляются новые военные державы. Десятилетиями этот регион был поделён на сателлитов СССР и клиентов США, а сегодня, оставшись без спасительного зонтика, отчаянно пытается выжить в условиях неослабевающего внешнего воздействия.

Казалось бы, Россия – страна с традиционно сильной востоковедной школой и развитыми связями с арабским миром. Но «прямой эфир» арабского мира освещается у нас скудно, либо чересчур ангажированно. Я считаю, что знание должно быть актуальным и доступным и потому, излагая факты и свой взгляд на происходящее, предлагаю каждому читателю самостоятельно и честно ответить на вопросы о том, зачем России нужен Ближний Восток и самолёты в Сирии, какая связь между происходящим на Украине и египетской революцией, где наши друзья и враги. А моя вторая книжка послужит вам в том подспорьем. Иншалла!

Back‑Office Михаила Суслова, или Кем И Как Производилась Идеология Брежневского Времени


Явление «застоя» невозможно понимать без осознания того, чем являлся предшествующий ему период советской истории.

Запрос на стабильность в сфере идеологии балансировал между желанием одних групп чиновников укрепить её путём отката назад к признанию «величия Сталина» и возобновлению практики политических репрессий — и намерением других групп чиновников закрепить достигнутые свободы и без особых рывков в дальнейшем искать всё же путь к «подлинному ленинизму». Под ним понималось осторожное движение от диктатуры к модели всё более плюралистического общества, утопическому «новому НЭПу» без нэпманов, троцкистов и сталинистов. Однако большинство аппаратчиков хотело просто стабильности — спокойной работы, вежливого обращения со стороны начальства, гарантированного, говоря современным языком, «социального пакета», отсутствия тревожащих новостей в СМИ, предсказуемой внешней политики.

Управлять такой средой можно было уже без террора и чисток, оперируя лишь угрозой увольнения, зачисления в список «невыездных» или запрета на публикацию. Другой вопрос, что подобная культурная гомогенность оказалась возможна только у поколений, выросших в условиях террора и чисток.

По прошествии двух десятков лет «застоя» сразу три бывших руководителя отдела пропаганды 1960‑х–1970‑х годов, а впоследствии члены Политбюро — Лигачёв, Медведев и Яковлев — естественным образом переросли «стабильность», осознали необходимость новых реформ и обновления кадрового состава бюрократии всех уровней. Но одним из самых серьезных их заблуждений являлась твердая уверенность в том, что «пряник» советской пропаганды может (ре)формировать общество сам по себе, без «кнута» КГБ. О том, что это не так, они узнали, к счастью, слишком поздно. И узнав, к их чести, не стали поворачивать обратно.

 

Граф Савва Владиславич-Рагузинский. Серб-дипломат при дворе Петра Великого и Екатерины I


Граф Савва Лукич Рагузинский незаслуженно забыт нашими современниками. А между тем он был одним из ближайших сподвижников Петра Великого: дипломат, разведчик, экономист, талантливый предприниматель очень много сделал для России и для Санкт-Петербурга в частности.

Его настоящее имя – Сава Владиславич. Православный серб, родившийся в 1660 (или 1668) году, он в конце XVII века был вынужден вместе с семьей бежать от турецких янычар в Дубровник (отсюда и его псевдоним – Рагузинский, ибо Дубровник в то время звался Рагузой). Получив в Дубровнике, Италии и Франции отменное образование, он организовал собственное торговое предприятие в Константинополе, и вскоре предложил свои услуги российскому посольству, предоставив ему тексты секретных договоров Турции с западноевропейскими странами…

Восстановление нации


Библиотека проекта «История Российского государства» – это рекомендованные Борисом Акуниным лучшие памятники исторической литературы, в которых отражена биография нашей страны, от самых ее истоков.

Книга знаменитого польского историка конца XIX – начала XX века Казимира Валишевского о первых Романовых – это блестящий образец салонно-будуарной историографии. Несмотря на внешнюю легкость изложения, сочинение К. Валишевского является результатом кропотливого труда автора в российских и зарубежных архивах. Книга изобилует красочными подробностями повседневной жизни двора русских царей и рассказывает о той подоплеке известных событий, о которой обычно умалчивала официальная наука.

Реформатор после реформ: С.Ю. Витте и российское общество. 1906–1915 годы


Почему в России до сих пор нет памятника С.Ю. Витте? Сделавший головокружительную карьеру благодаря своим талантам, а не рождению, этот российский деятель был архитектором крупнейших экономических и политических преобразований начала ХХ века. Его имя символизирует стремительный промышленный подъем, широкое строительство железных дорог, золотовалютную реформу и прочный курс рубля. Наконец, манифест 17 октября 1905 года был подписан царем под давлением Витте и революционных событий и стал первой российской «конституцией». Несмотря на огромные заслуги, Витте не был в почете на родине, разделив таким образом судьбу многих российских реформаторов. В книге молодого петербургского историка Эллы Сагинадзе раскрывается малоизвестная сторона образа Витте – восприятие публикой его деятельности после ухода в отставку. Автор анализирует двойственную репутацию реформатора в контексте фобий русского общества.

Социал-­традиция


Книга известного русского политического философа Александра Щипкова «Социал-традиция» — это яркий, целостный, глубокий и понятный рядовому читателю анализ жизни современного общества. Автор пишет о начавшемся в мире «повороте к традиции», о переоценке роли традиции в жизни современного человека. В основе авторского взгляда лежит системный традиционализм, в рамках которого традиция предстает не набором неких общественных институтов или идеалов прошлого, а механизмом социокультурной трансляции и преемственности. Автор утверждает, что будущее России и той части мира, которая выберет социальный, а не привычный этнокультурный традиционализм, неизбежно будет связана с построением новой модели общества, основанной одновременно на идее социальной справедливости и на приверженности традиционным ценностям. В идейном компендиуме автора можно отыскать ряд отсылок к евангельской традиции социального христианства, к наследию Иоанна Златоуста и его школы, к манифестам и деятельности русского подпольного социал-христианского движения, а также к широкому спектру идей современной философской и политической мысли — от движения «радикальной ортодоксии» до школы мир-системного анализа.

Щипков Александр Владимирович — политический философ, социолог религии, писатель, доктор политических наук, кандидат философских наук, один из ведущих российских специалистов по религиозно-политической ситуации в стране и мире.

Тюркский след в истории Украины X—XVII вв.


С конца IV в. и до XVIII в. украинская степь являлась территорией непрерывного обитания представителей различных тюркских народов, в тесном соседстве с которыми все это время находились предки современных украинцев. История этих взаимоотношений сложна и многообразна, однако данная работа посвящена главным образом их конструктивным аспектам. Автор предоставляет значительный объем малоизвестных фактов и делает попытку придать некоторым событиям новую интерпретацию. В приложении вниманию читателя, в частности, предлагается перечень украинских фамилий восточного происхождения с этимологиями и комментариями, который по своему объему претендует на отдельное исследование.

 

Мир в ХХ веке


В коллективном труде подводятся некоторые итоги завершившегося столетия, которое войдет в историю как своими огромными достижениями и успехами, так и трагедиями и противоречиями. В работе освещаются столкновение демократии и тоталитаризма, воздействие на судьбы человечества двух мировых войн, роль социально-политических перемен, место в истории XX в. религиозного фактора, а также другие особенности этого бурного века. Специальный раздел посвящен развитию основных регионов мира — Европы, Востока, Африки и Латинской Америки; отдельно рассматриваются итоги века для России и США.

Для историков, политологов и широкого круга читателей.