The Hunter Games


— Что ж вас всех так тянет в эти колледжи? — протянул Дин, обводя взглядом огромный кампус общежития. — Насколько я знаю, ты и сам был раньше не прочь поразвлечься со студенточками, — девушка скрестила руки на груди и перекинулась довольным взглядом со стоящим рядом Сэмом. — Кстати, об этом! — Дин перевел взгляд на ту, которая предпочитала, чтобы ее называли Сэди. — Узнаю, что по парням шастаешь — жопу надеру.  

If you're going through hell keep going


Ногицунэ говорил, что уничтожит всех, кто дорог Стайлзу. Из этого можно сделать вывод, что спасти его может именно человек, который для него ничего не значит.  Главное, успеть провернуть всё до того момента, когда, по закону жанра, не появятся чувства, которые уже поздно будет заглушить.  

The Banshee Show


Лидия сломалась, хоть и не хочет этого показывать. У всех вокруг есть те, о ком надо заботиться: у Скотта Лиам и Кира, у Стайлза — Малия. Лидия же потеряла всех: лучшую подругу, молодого человека, единственную банши, которую она знала. У неё не осталось никого, кроме голосов в голове. Однако, вскоре один из списка Благодетеля даёт о себе знать. И это всё меняет.

В прятки с «Прятками»


Поднимаю оружие и стреляю в направлении девки, но она уже уползла в коридор, а там видно успела подняться на ноги; босые пятки протопали, удаляясь. Я выхожу и стреляю опять, когда она заметалась между дверными проемами, а голос нашептывает мне какой я, , правильный, как п*здато я все делаю. Пуля пробивает что-то стеклянное, засыпая пол осколками. Она взвизгивает. Аварийные лампочки мерцают, высвечивая картинки кадрами, и еще больше сводя с ума невозможностью оценить обстановку адекватно.

Истории дядюшки Кошмара: Телефон Деда Мороза


Когда мы были подростками, то любили время от времени посещать старое городское кладбище. Влекла нас туда не страсть к замшелым могилам и покосившимся крестам, а желание послушать рассказы кладбищенского сторожа дядюшки Кошмара. Конечно, у этого древнего старика с окладистой седой бородой было и обычное людское имя, то ли Иван Семеныч, то ли Борис Иваныч, но мы иначе, чем дядюшкой Кошмаром его никогда не называли. Он не обижался. Старик любил кошмары, а каждая рассказанная им история была до такой степени пронизана первобытным ужасом и страхом, что и поныне, вспоминая темные вечера проведенные на кладбище, мы ощущаем неподдельное беспокойство и легкую дрожь в коленях…