Преодоление


Песах Амнуэль

Преодоление

1

Полет на Полюс был для меня мучением. Обычно я хожу пешком, в крайнем случае езжу на автомобиле. Но уже простой, как азбука, пассажирский махолет вызывает у меня приступ своеобразной аллергии, и я отказываюсь от деловых встреч, стараюсь договариваться по стерео. Для полета на Полюс мне пришлось собрать всю свою решимость — раньше я никогда не покидал Землю! Союз писателей предложил мне участвовать, в конференции по межзвездной связи и написать книгу «Фантастика и реальность космоса». Это было признанием, которого я так долго добивался. Отказаться я не мог — пришлось лететь.

«Новатор» больше напоминал океанский лайнер, чем межпланетный корабль: просторные каюты, холлы, библиотека, бассейн… Не особенно напрягая воображение, я мог представить, что плыву из Одессы в Керчь — небольшое каботажное плавание. Единственной настоящей неприятностью, о которой я стирался заранее не думать, был перелет к астероиду на орбитальном челноке. Страх с…

Потомок императора


Песах Амнуэль

Потомок императора

Нос у него прямой, и профиль вовсе не римский. Да и что такое римский профиль? Я знал одного еврея, прожившего всю жизнь в Риме и приехавшего в возрасте семидесяти лет поглядеть на святые камни Иерусалима. Он постоял у Стены плача, послушал, как завывает муэдзин, посмотрел, как переминаются с ноги на ногу палестинские полицейские у Яффских ворот, и сказал, вздохнув:

— Я хотел дожить свою жизнь здесь… Но понял, что не получится — у меня римский профиль.

Профиль — это психология, знаете ли. А психология у Цви Хасина была самая что ни на есть галутная. Может, и не римская, поскольку ни в Риме, на даже в Неаполе он отродясь не был, репатриировавшись в Израиль из Бердичева (подумать только, оказывается, в 2020 году в Бердичеве еще оставались евреи!). Но, если говорить откровенно, можно ли назвать евреем человека, который воротит нос от фалафеля, не болеет за «Маккаби» (Хайфа) и даже не голосует за аннексию независимого государства …

Поражение


Песах Амнуэль

Поражение

Он все-таки запустил стартовую программу.

Я понял это, когда галактика Тюльпана погасла, будто ее и не было. Я занимался в этот момент исследованием вспышек звезд позднего класса, которых было много именно в этой галактике. Он знал, с чего начать, чтобы сразу показать свое превосходство.

И, естественно, он заблокировал выход. По его мнению, я был обречен. Стартовая программа сначала стирает все игровые ситуации и, наверное, уже сделала это, я ведь никогда не интересовался играми. Потом конфигуратор принимается за визуальный фон, и в этом я только что убедился, потеряв навсегда объект исследований. Что дальше?

Исчезло скопление, к которому принадлежала галактика Тюльпана, и я остался в бесконечной пустоте, до ближайшего звездного мира было не меньше десятка мегапарсек, и я не мог их преодолеть, поскольку нужная мне утилита тоже оказалась стерта.

Я умру, когда конфигуратор доберется до ядра системы. Если будет исковеркан виде…

Похищенные


Песах Амнуэль

Похищенные

— И я бы не хотел оказаться там именно в этот момент, — сказал Ури Бен-Дор, на что его собеседник Ави Авнери отреагировал пожатием плеч:

— Можно подумать, — сказал он, — что тебя кто-то заставляет.

Разговор происходил в кабинете Бен-Дора, председателя Израильского общества уфологов. Гость и собеседник Бен-Дора, член кнессета Авнери, в пришельцев не верил, а историю, рассказанную приятелем, воспринял с обычным своим юмором, многократно помогавши ему с честь выходить из нелепых парламентских перепалок.

— Но что-то ведь делать надо, — продолжал Бен-Дор, не обращая внимания на иронию приятеля.

— Завтра, — сказал Авнери, — я после обеда предложу кнессету законопроект спасения населения Франции. Между четырьмя и пятью часами. Я обратил внимание: за последние два года не заблокировали ни один закон, который был предложен в это время. Видимо, после обеда организм расслабляется…

— А может, и не нужно ничего предпринимать, — р…

По делам его…


Песах Амнуэль

По делам его…

Пикник удался на славу.

На поляне разбили бивак, он же лагерь, он же просто куча всяких предметов, предназначенных для того, чтобы разложить, растопить, приготовить, поджарить, и главное — съесть приготовленное и выпить принесенное. От столицы было, если верить дорожному указателю, всего тридцать два километра, хотя спидометр намекал, что все пятьдесят.

Володя не хотел забираться так далеко, но после окружной за ними увязался кортеж в виде двух ревнителей правил дорожного движения. Выяснение отношений, которое пыталась было устроить Маша, Володина жена, обошлись в две десятидолларовых купюры, которые Витя Веденеев аккуратно вложил в свой паспорт.

После того, как стражи дорог отпустили их с миром, Даня Вязников, сидевший рядом с Витей, заметил, что можно было обойтись и одной бумажкой. На что Лена, Витина подруга, обиженная тем, что между ней и Витькой на заднее сидение втиснулся Даня, сказала, что если бы не отвлекали водител…

Письма оттуда


Песах Амнуэль

Письма оттуда

Мой сосед, комиссар тель-авивской уголовной полиции, Роман Бутлер время от времени приходит ко мне на чашку кофе. Если это случается по моему приглашению, то чашкой кофе да приятной беседой все и ограничивается. Но когда Роман является сам, с задумчивым видом усаживается в кресло и спрашивает «Не помешал?», я понимаю, что пришел он по делу, а не для того, чтобы дегустировать новое произведение фирмы «Элит». От кофе, впрочем, он все равно не отказывается.

В тот вечер (как сейчас помню: было это 17 февраля 2027 года, лил дождь и даже урчал вдалеке гром) Бутлер пришел, когда мы с женой смотрели по стерео новый американский боевик «Ночь вепря» с Ники Фарези в главной роли.

— Я не во-время, — констатировал Роман и, поскольку ответа не последовало (в это время тень таинственного убийцы целилась главному герою в затылок), отправился заваривать кофе сам. Плохие люди отрезали Фарези правую руку, но он, сидя в жутком подвале, отрастил новую …

Переход


Песах Амнуэль

Переход

Это еще Шекспир написал, а Гамлет сказал. Помните? «На свете много есть такого, что и не снилось нашим мудрецам». Мой сосед, комиссар полиции Роман Бутлер, напомнил мне эти слова гойского классика, когда я сказал, что весь ход расследования дела Дины Цаплиной кажется мне совершенно фантастическим.

— Это в тебе говорит историк, — заявил Бутлер. — Ты все время смотришь назад, а нам, полицейским, приходится иметь дело с днем сегодняшним, а порой даже и завтрашним.

Вообще говоря, он, конечно, прав: создавая свою «Историю Израиля в ХХI веке», я основательно углубился в архивы и как-то перестал думать о том, что, появись главы из моей «Истории», скажем, в девяностых годах прошлого столетия, они воспринимались бы именно как фантастика, и тогдашние историки (не я, конечно, — в те годы я ходил под стол пешком) обвинили бы автора в необузданной игре воображения. Или — представляю себя на месте Рамбама (простите за нескромность), которому показали …

Памятник


Песах Амнуэль

Памятник

Станислав Петрович Царевский умер в яркий полдень, когда взлетающий звездолет «Диоген» стоял на столбе невидимого, но жаркого пламени, а безбрежный вой двигателей, работавших на форсаже, заглушал все звуки.

Последние слова Генерального директора остались на ленте командного магнитофона: Царевский сказал: «Почему чернота? Уберите…» И этот последний из миллионов приказов, отданных им за сорок лет, не был выполнен…

Помню, как я впервые увидел Царевского. Он пришел к нам на лекцию по экономике космического фрахта — сейчас я решительно не помню, почему пришел именно он, уже тогда беспредельно занятый, ведь именно в те годы, тридцать лет назад, начинал создаваться проект «Глубина». Царевский был ненамного старше нас, сидевших в аудитории.

Мгновенно и без видимых усилий он приворожил всех скупым, совершенно неэмоциональным рассказом об особенностях рейсов в поясе астероидов. Все было точно выверено, за цифрами следовали доказательства, з…

Ошибка великого магистра


Песах Амнуэль

Ошибка великого магистра

Прежде мне не приходилось иметь дела с живыми читателями. Я не получал ни писем с признаниями в любви (разумеется, читательской), ни писем с угрозами расправиться со мной, если я не перестану сидеть за компьютером. Единственный человек, с кем я вел постоянную переписку, это мой издатель Рик Кандель. Переписка эта заключалась в том, что он сообщал: «Песах, ты еще не осветил год две тысячи двадцать третий», а я отвечал: «завтра же освещу, вот только фонарь найду».

Поэтому вчера, открыв на звонок дверь и обнаружив мужчину средних лет и приятной наружности, с черным дипломатом в руке, я, естественно, сказал:

— Извини, я ничего не покупаю.

— А я ничего не продаю, — отпарировал мужчина и вошел в салон. Он прошел к журнальному столику, положил на него дипломат, щелкнул замками и извлек на свет не очень толстый томик. Насколько я мог понять, заголовок был на латыни.

— Мое имя Соломон Штарк, — сказал незванный гость, …

Невиновен


Песах Амнуэль

Невиновен

Одно могу сказать твердо: я невиновен!

Невиновен в том, что в Антарктиде холодно, а на экваторе жарко. Не виноват, что рыба дохнет в реках. Не моя вина, что инквизиторы сожгли Джордано Бруно. И атомное оружие — тоже не моих рук дело.

Газеты печатают карикатуры. На одной из них я лечу куда-то в ступе, а за моей спиной чего только не творится: взрывы звезд, ураганы, войны… Полотно, достойное Босха. Впрочем, газетчики ничего не понимают в науке. А коллеги-ученые? Ведь каждый из них за хорошую идею готов продать душу дьяволу. Остроумный эксперимент, опровергающий второстепенную деталь старого закона, расценивается в докторскую степень. А меня, ответившего сразу на множество загадок природы, — под суд…

Я стал козлом отпущения, потому что удивительно вовремя провел свой опыт. Удивительно вовремя. Лет на триста раньше, чем люди доросли до его понимания.

Во мне нет ничего демонического. В Гарварде, где я учился, говорили, что я «ве…