Борис Слуцкий: воспоминания современников


Книга о выдающемся поэте Борисе Абрамовиче Слуцком включает воспоминания людей, близко знавших Слуцкого и высоко ценивших его творчество. Среди авторов воспоминаний известные писатели и поэты, соученики по школе и сокурсники по двум институтам, в которых одновременно учился Слуцкий перед войной.

О Борисе Слуцком пишут люди различные по своим литературным пристрастиям. Их воспоминания рисуют читателю портрет Слуцкого солдата, художника, доброго и отзывчивого человека, ранимого и отважного, смелого не только в бою, но и в отстаивании права говорить правду, не всегда лицеприятную — но всегда правду.

Для широкого круга читателей.

Второе издание

Блок


Александр Блок — одна из благороднейших фиryр отечественной культуры. человек «бесстрашной искренности» (по выражению М. Горького). Автор ставил своей целью раскрыть тот «подземный рост души поэта», результатом котopoгo стали и eгo лирические шедевры, и знаменитые поэмы «Соловьиный сад» и «Двенадцатъ», обрисовать его взаимоотношения с современниками и литературными соратниками.
В книге использован обширный документальный и архивный материал.

Александр Твардовский


Турков Андрей Михайлович. Александр Твардовский

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ слов

Столетие со дня рождения Александра Твардовского недаром совпадает с иной исторической датой — шестидесятипятилетием победы в Великой Отечественной войне.

Александр Блок в 1919-м записал в дневнике, что искусство рождается из «вечного взаимодействия… музыки творческой личности и музыки, которая звучит в глубине народной души…». Судьба и творчество Твардовского вновь подтверждают справедливость этих слов.

Его детство и юность пришлись на годы огромных, зачастую драматических событий отечественной истории XX века.

Вот уж кто вышел из самой что ни на есть глубины России, родившись, как сказано в его стихах, «в захолустье, потрясенном всемирным чудом наших дней» — революцией!

Я счастлив тем, что я оттуда, Из той зимы, из той избы. И счастлив тем, что я не чудо Особой избранной судьбы, —

сказано в поэме «За далью — даль», чье многозначное название обняло, кажется, всю ж…

Салтыков-Щедрин


Андрей Михайлович Турков

САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

I

— Пошел!

— Но-о, милаи! С богом! — Огоньки в окнах качнулись от окрика и торопливо двинулись. Потом темный силуэт Арсенальной гауптвахты оборвался и ушел назад. В прошлое.

Тройка летела Литейным проспектом. Дома равнодушно проплывали мимо. Прохожие спокойнейшим образом шли по своим делам.

Впрочем, мог ли он ожидать сочувствия? Еще хорошо, что не ведут пешком под те же выкрики зевак, какие он заставил слушать Ивана Самойлыча.

— Должно быть, мошенник! — сказал, помнится, разглядывая Мичулина, франт в коричневом пальто.

— А может быть, и государственный преступник! — ответил ему господин с подозрительной физиономией, беспрестанно оглядывавшийся назад.

Иван Самойлыч Мичулин умер. Почти так же, как Акакий Акакиевич. Он вообще был ему родня. И у него тоже шинель украли, и он тоже цепенел, стоя перед значительным лицом.

Он бы умер второй раз, узнав, какого наделал переполоху.

Е…

Александр Блок


Жизнь А. Блока — одна из благороднейших страниц истории русской культуры. В книге рассматриваются основные вехи жизненного и творческого пути А. Блока, приведшего к созданию первой поэмы об Октябре — «Двенадцать».

Не покидая передовой


Андрей ТУРКОВ

Не покидая передовой

(к 80-летию Григория Бакланова)

Те недавние солдаты, которые осенью сорок шестого года шумно и весело обживали аудитории столичного Литературного института, а в их числе и Григорий Бакланов, наверное, и думать не могли, что они совсем еще не отвоевались, как им тогда казалось.

Пусть их самих еще не накрыл залп «исторических», как трезвонила печать, партийных постановлений о литературе и искусстве. Но официозной критикой уже хорошо была пристреляна та дорога, та проблематика, к которой вчерашние фронтовики, естественно, тяготели.

«В каждом из нас, — скажет Бакланов лет тридцать спустя, — хранилось то единственное, что мы действительно знали так, как не будут знать последующие поколения… Мы несли его в себе…»

Лично он прошел почти всю войну, «исключая ее самые тяжкие первые месяцы», как неизменно оговаривался в своих автобиографических заметках. Впрочем, лиха хватило и на его долю.

Сначала на Север…