Сборников рассказов советских писателей


Существует ли такое самобытное художественное явление — рассказ 70-х годов? Есть ли в нем новое качество, отличающее его от предшественников, скажем, от отмеченного резким своеобразием рассказа 50-х годов? Не предваряя ответов на эти вопросы, — надеюсь, что в какой-то мере ответит на них настоящий сборник, — несколько слов об особенностях этого издания. Оно составлено из произведений, опубликованных, за малым исключением, в 70-е годы, и, таким образом, перед читателем — новые страницы нашей многонациональной новеллистики. В сборнике представлены все крупные братские литературы и литературы многих автономий — одним или несколькими рассказами. Наряду с произведениями старших писательских поколений здесь публикуются рассказы молодежи, сравнительно недавно вступившей на литературное поприще.

 

Рассказы советских писателей


Существует ли такое самобытное художественное явление — рассказ 70-х годов? Есть ли в нем новое качество, отличающее его от предшественников, скажем, от отмеченного резким своеобразием рассказа 50-х годов? Не предваряя ответов на эти вопросы, — надеюсь, что в какой-то мере ответит на них настоящий сборник, — несколько слов об особенностях этого издания.

Оно составлено из произведений, опубликованных, за малым исключением, в 70-е годы, и, таким образом, перед читателем — новые страницы нашей многонациональной новеллистики.

В сборнике представлены все крупные братские литературы и литературы многих автономий — одним или несколькими рассказами. Наряду с произведениями старших писательских поколений здесь публикуются рассказы молодежи, сравнительно недавно вступившей на литературное поприще.

Продолжительные уроки


Юрий Трифонов известен широкому читателю как автор романов о современности и исторических, автор повестей, вызвавших широкую и бурную полемику («Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое прощание»), и многих прекрасных рассказов, в которых точное и детальное знание жизни сочетается с добрым, мягким лиризмом и великой жалостью и любовью к людям. В настоящем сборнике представлена небольшая часть статей, рецензии и интервью, которыми всегда богато творчество всякого активного художника, не мыслящего себя вне современности. Размышления эти касаются не только технологии творчества, писательской лаборатории, хотя это и существенная сторона его творческих забот. Однако писателя более занимают вопросы социально-нравственные, «состояние души» современника, сложности и переплетения судеб людских, соотношение истории и современности, проблемы «груза» наследства и ответственности перед историей. Это, конечно, очень беглый и очень краткий перечень тех интересных и важных проблем, о которых высказывает свои суждения писатель в настоящей книге. 

Опрокинутый дом


ОПРОКИНУТЫЙ ДОМ

(Семь путешествий)

КОШКИ ИЛИ ЗАЙЦЫ?

Я приехал в город через восемнадцать лет после того, как был здесь впервые. Тогда мне было тридцать пять, я бегал, прыгал, играл в теннис, страстно курил, мог работать ночами, теперь мне пятьдесят три, я не бегаю, не прыгаю, не играю в теннис, не курю и не могу работать ночами. Тогда приехал в Рим в толпе туристов, теперь я здесь один. Тогда вокруг были друзья, теперь окружают малознакомые итальянцы, которые заняты своими делами, и я их понимаю. Между прочим, они довольно необязательные, часто опаздывают на полчаса, а то на час. Я жду в вестибюле гостиницы. Они милые люди. Я привык к их опозданиям. Они не могут переделать себя. Здесь, в Риме, перемешаны тысячелетия, перепутаны времена, и точное время трудно определить. Оно здесь не нужно. Ведь это Вечный город, а для вечности опоздание не имеет значения. Вы живете в доме XIX века, спускаетесь по лестнице XVIII, выходите на улицу XV и садитесь в автомобиль XXI…

Записки соседа


Записки соседа

(Воспоминания)

I

Дело не в том, что в течение нескольких лет мы были соседями по даче на Красной Пахре и наши участки разделял слабоокрашенный деревянный заборчик, возле которого мы часто стояли разговаривая. Дело в том, что мы оказались соседями по времени, по тому развеселому, разнесчастному, в котором досталось жить. А время всех ставит рядом: больших, маленьких, посредственных, ничтожных, всех, всех, всех.

Так вот: зима пятидесятого года. Сейчас ту зиму ощущаю совсем иначе, чем ощущал тогда. Если уж говорить о времени, то оно похоже на нас. Я был молод, крепок, подымал двухпудовые гири, и мне казалось, что так же молодо, крепко и способно поднимать небывалые тяжести время. Это был, конечно, верхний слой моего мироощущения, под которым находился другой слой — там тлело все горькое, что пришлось испытать за последние тринадцать лет и что как будто не оставляло надежд, — но под этим горьким находился еще один слой, еще более задавленный и…

Исчезновение


Исчезновение

I

Знаете ли, я скажу вам секрет:

всё это, быть может, было вовсе не сон!

Достоевский. «Сон смешного человека»

Когда-то я жил в этом доме. Нет — тот дом давно умер, исчез, я жил в другом доме, но в этих стенах, громадных темно-серых, бетонированных, похожих на крепость. Дом возвышался над двухэтажной мелкотой, особнячками, церквушками, колоколенками, старыми фабриками, набережными с гранитным парапетом, и с обеих сторон его обтекала река. Он стоял на острове и был похож на корабль, тяжеловесный и несуразный, без мачт, без руля и без труб, громоздкий ящик, ковчег, набитый людьми, готовый к отплытию. Куда? Никто не знал, никто не догадывался об этом. Людям, которые проходили по улице мимо его стен, мерцавших сотнями маленьких крепостных окон, дом казался несокрушимым и вечным как скала: его стены за тридцать лет не изменили своего темно-серого цвета.

Но я-то знал, что старый дом умер. Он умер давно, когда я покинул его. Та…

Дом на набережной


Юрий Трифонов

Дом на набережной

Никого из этих мальчиков нет теперь на белом свете. Кто погиб на войне, кто умер от болезни, иные пропали безвестно. А некоторые, хотя и живут, превратились в других людей. И если бы эти другие люди встретили бы каким-нибудь колдовским образом тех, исчезнувших, в бумазейных рубашонках, в полотняных туфлях на резиновом ходу, они не знали бы, о чем с ними говорить.

Боюсь, не догадались бы даже, что встретили самих себя. Ну и бог с ними, с недогадливыми! Им некогда, они летят, плывут, несутся в потоке, загребают руками, все дальше и дальше, все скорей и скорей, день за днем, год за годом, меняются берега, отступают горы, редеют и облетают леса, темнеет небо, надвигается холод, надо спешить, спешить – и нет сил оглянуться назад, на то, что остановилось: и замерло, как облако на краю небосклона.

В один из нестерпимо жарких августовских дней 1972 года – Москва тем летом задыхалась от …

Южный Урал, № 27


Южный Урал, № 27

ЧЕЛЯБИНСКОМУ ОБКОМУ КПСС И ОБЛИСПОЛКОМУ

Центральный Комитет КПСС и Совет Министров Союза ССР с удовлетворением отмечают, что колхозы и совхозы Челябинской области проделали большую работу по освоению целинных и залежных земель, значительно расширили посевные площади, вырастили хороший урожай зерновых культур, что позволило им в текущем году сдать и продать государству 90 миллионов пудов хлеба.

Южный Урал — крупнейший промышленный центр страны, теперь стал также крупным сельскохозяйственным районом, производящим большое количество товарного хлеба.

Центральный Комитет КПСС и Совет Министров Союза ССР поздравляют колхозников, колхозниц, работников МТС и совхозов, специалистов сельского хозяйства, рабочих и служащих городов и промышленных предприятий, партийных и советских работников Челябинской области с достигнутыми успехами и выражают уверенность, что они и впредь будут настойчиво работать над увеличением производства зерна, картофе…

Все московские повести (сборник)


Юрий Трифонов

Все московские повести

сборник

Дом на набережной

Никого из этих мальчиков нет теперь на белом свете. Кто погиб на войне, кто умер от болезни, иные пропали безвестно. А некоторые, хотя и живут, превратились в других людей. И если бы эти другие люди встретили бы каким-нибудь колдовским образом тех, исчезнувших, в бумазейных рубашонках, в полотняных туфлях на резиновом ходу, они не знали бы, о чем с ними говорить. Боюсь, не догадались бы даже, что встретили самих себя. Ну и бог с ними, с недогадливыми! Им некогда, они летят, плывут, несутся в потоке, загребают руками, все дальше и дальше, все скорей и скорей, день за днем, год за годом, меняются берега, отступают горы, редеют и облетают леса, темнеет небо, надвигается холод, надо спешить, спешить — и нет сил оглянуться назад, на то, что остановилось и замерло, как облако на краю небосклона.

* * *

В один из нестерпимо жарких августовских дней 1972 года — Москва тем летом задыхалась от зноя и дымн…

Из дневников и рабочих тетрадей


Ю. Трифонов был писателем, во многом сформировавшим духовный облик мыслящего поколения 70 — 80-х годов. Пейзаж его внутренней жизни и его биография отражены в рабочих тетрадях и дневниках, впервые представленных этой книгой.