Летний детектив


Нина Матвеевна Соротокина — один из немногих по-настоящему популярных в современной России авторов исторического жанра. Она написала знаменитых «Гардемаринов» (романы «Трое из навигацкой школы», «Свидание в Петербурге», «Канцлер», «Закон парности»), по мотивам которых Светлана Дружинина сняла сначала четырехсерийный телефильм, а потом и два полнометражных фильма.

Другие исторические романы: в дилогии «Фаворит императрицы» и «Прекрасная посланница», а так же в романе «Курьер из Гамбурга» действие происходит в любимом писательницей XVIII столетии; в романе «Венец всевластия, или Жена Ивана Великого» — во времена Ивана III; в романе «Под общим зонтом» — в ХХ веке.

Помимо художественных, у Нины Матвеевны Соротокиной есть и научно-популярные книги: «История России. Женский взгляд», «Фавориты Екатерины Великой», «Императрица Елизавета Петровна». В сборнике «Русские принцессы» Нина Матвеевна написала о женщинах XVIII столетья, дочерях и племянницах Петра Великого. Недавно в издательстве «Вече» вышла книга «Бенвенуто Челлини» — об этом выдающемся скульпторе и ювелире очень мало материалов на русском языке, а теперь есть обширное исследование, к тому же написанное легко и захватывающе, как все книги Соротокиной! — и готовится к изданию книга об Александре I.

Но у признанного автора исторического жанра есть книги написанные в совершенно других жанрах. Предлагаем читателям библиотеки детектив Анны Соротокиной, который так и называется незатейливо: «Летний детектив». Потому что действие в нём происходит жарким летом в небольшом поселении Тёплый стан, раскинувшемся на высоком берегу чистой и полноводной реки Угры. В крапиве около старого собора был обнаружен мертвец. Неизвестный мужчина лежал на боку, на лбу длинная ссадина, а грудь продырявлена ржавым штырем, торчащем из поверженной на землю конструкции. Конструкция представляла собой уголок карниза, который ранее удерживал массивный барабан с луковицей…

 

Курьер из Гамбурга


В один из ненастных вечеров в ворота имения графа Бутурлина постучал одинокий всадник, одетый в камзол иноземного покроя. Молодой человек, представившийся Альбертом фон Шлосом, был очень слаб и говорил лишь по-немецки, потому с ним смогла общаться только Глафира, приемная дочь графа, знавшая немецкий язык. Она-то и разобрала с трудом, что Шлос ехал в Петербург с важным заданием. Но судьба распорядилась так, что курьера посчитали умершим, а тут еще некстати объявился ненавистный жених Глафиры. И девушка решила бежать из имения, воспользовавшись платьем и документами покойного. Но она и предполагать не могла, в какую смертельно опасную авантюру выльется ее побег…

Гардемарины, вперед! (1 и 2 части)


Герои книги, вышедшей из-под пера Нины Соротокиной, уроженки Тулы, сегодня многим знакомы по известному телесериалу. Но киносценарий всегда вторичен, если в его основу ложится роман. В этой книге читателя ждут захватывающие приключения трех друзей-гардемаринов в изначальной авторской версии.

В данную версию входят первый и второй романы тетралогии.

Прекрасная посланница


Нина Соротокина

Прекрасная посланница

Часть I

1

Уже ноябрь был на исходе, а отъезд Ксаверия в армию все откладывался. Виной тому были не ослабевший патриотизм князя Гондлевского, и не болезнь княгини, схватившей сильную простуду, а безденежье, черт его бери! Сына не отправишь воевать абы как. Ксаверий — представитель славного рода, потому на поле брани должен выглядеть подобающе. Старый князь уверенно высказался: сыну должно идти в польские гусары. А это значит — форма, и приклад, и денщика надобно одеть, чтобы стыдно не было. А главное — конь кавалерийский, чтоб ростом без подков не менее двух аршин и четырех вершков. В конюшнях князя таких лошадей не было. Надобно покупать. В большом ходу сейчас русские деньги. А где взять эти тридцать рублей? Меньшей суммой здесь никак не обойдешься.

Еще престарелая тетка Агата подливала масла в огонь, внося в приготовления ненужную нервозность. Право слово, она доконала всех своими вопросами.

— К…

Трое из навигацкой школы


Нина Соротокина

Трое из навигацкой школы

Посвящается моим сыновьям

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

— Пошли, Котов у себя.

— Может, не надо, а? — В голосе Алексея прозвучал последний робкий призыв к благоразумию, который, впрочем, был обращен больше к самому себе, чем к двум стоящим рядом друзьям.

Князь Никита Оленев, высокий, с несуразной фигурой малый, положил на плечо Алексея руку, словно подталкивая его к двери, а третий из молодых людей, Саша Белов, запальчиво воскликнул:

— Как же не надо? Ты дворянин! Или ты идешь и в присутствии нашем требуешь у этого негодяя извинения, или, прости, Алешка, как ты сможешь смотреть нам в глаза?

— А если он откажется извиниться? — пробормотал Алексей, сопротивляясь осторожно подталкивающей руке Никиты.

— Тогда ты вернешь ему пощечину! — еще яростнее крикнул Белов.

Он предвидел эту заминку у двери и теперь дал волю своему негодованию.

— Все ты колеблешься! Ходишь, как девица, румянец…

Свидание в Санкт-Петербурге


Нина Соротокина

Свидание в Санкт-Петербурге

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

В апрельский день, с которого мы начнем наше повествование, Никита Оленев направился на службу пешком, отказавшись не только от коляски, но и от Буянчика, который, по утверждению конюха, стер то ли холку, то ли ногу, молодой князь не захотел вдаваться в подробности.

Погода была серенькая, влажная, петербургская. Никита вглядывался в озабоченные лица ремесленников, торговцев с лотками, военных и все пытался понять — чего ради у него с утра хорошее настроение и что он ждет от сегодняшнего дня?

Да ничего особенного, господа! Все будет как обычно: бумаги, груды бумаг — прочти, отложи, выскажи мнение в письменной форме, хотя заведомо знаешь, не только твое мнение об этой бумаге, как устное, так и письменное, никому не интересно, но и саму бумагу никому не взбредет в голову читать. После часа сидения, когда весь становишься, как отсиженная нога, можно потянуться и выйти в коридор, чтобы с…

Закон парности


Нина Соротокина

Закон парности

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КЕНИГСБЕРГ

Мнимый опекун

Мелитрисе нравился Лядащев. Нет, право, лучшего попутчика в этой нелепой поездке трудно было себе представить. Несмотря на возраст, ведь это уже старость — сорок лет! — Василий Федорович умудрялся быть красивым и элегантным, и наружность его служила как бы приправой к их несколько постным, чопорным разговорам. И, конечно, Мелитриса была благодарна за то, что Лядащев ни разу не позволил себе обмолвиться, даже намеком показать, что гайдуки на запятках вовсе не гайдуки, а солдаты, а четверо гусар верхами вовсе не свита — охрана, а сама она не беспечная путешественница, а пленница, и даже хуже того — завербованный агент.

Он говорил ей насмешливо и высокопарно:

— Не огорчайтесь, милая барышня… Вы позволите мне так вас называть? Время — лучший лекарь. Вслушайтесь в его безмолвный плеск. Река забвения уносит каждый миг ваших горестей. Умирают секунды, и вы умираете вместе с ними…

Бенвенуто Челлини


Нина Соротокина

Бенвенуто Челлини

Предисловие

Челлини родился в 1500 году, в самом начале века, называемого в культурном мире чинквеченто. Он был гениальным ювелиром, талантливым скульптором, хорошим музыкантом, отважным воином и плохим поэтом. И еще он оставил после себя книгу, автобиографические записки, о значении которых спорят в мировой литературе по сей день. Книга называется «Жизнь Бенвенуто, сына маэстро Джованни Челлини, флорентийца, написанная им самим во Флоренции».

Что это — придуманный роман или подлинная история нашего героя? Мюнхгаузен, как известно, «самый правдивый человек на земле». А не примерил ли Челлини на себя его одежды, опередив «самого правдивого» на двести с лишком лет? Иные серьезные исследователи творчества Челлини утверждают, что он не только с чистой душой преувеличивает свои подвиги, но попросту врет. Беда в том, что от работ Челлини мало что осталось. Со скульптурой ему повезло больше — знаменитый Персей, Нимфа и мраморно…

Императрица Елизавета Петровна. Ее недруги и фавориты


Нина Матвеевна Соротокина

Императрица Елизавета Петровна. Ее недруги и фавориты

Пролог

Я занимаюсь XVIII веком без малого сорок лет, но ни в коем случае не могу назвать себя профессионалом, потому что не сидела в университетских аудиториях, не слушала лекции великих педагогов. Я самоучка; правда, в этом есть своя прелесть. В школе мы «проходили» «Мертвые души», «Преступление и наказание», что отвратило нас на долгие годы от этих произведений, и уже совсем взрослыми людьми мы поняли значимость и величие этих книг. Студенты тоже часто учатся через пень-колоду: гормоны играют и слишком много времени уходит на сопутствующие любви приложения. Я же стала заниматься историей, потому что мне было безумно интересно. Какие-то отрывочные знания у меня, конечно, были, и они порождали массу вопросов. И когда я находила ответы на эти вопросы, то очень радовалась и удивлялась – вот оно, оказывается, как было дело!

Я, например, никак не могла понять, почему в XVIII веке…

Личная жизнь Александра I


Нина Соротокина

Личная жизнь Александра I

Вместо предисловия

Взяться описывать характер и нрав одного из самых загадочных русских государей — задача мало того что трудная, она еще граничит с дерзостью, а попросту говоря, с наглостью. И вообще, что мы о них знаем? Моим родителям рекомендовали изучать русскую историю по учебнику Покровского. Тоненькая книженция на плохой бумаге. В ней все наши правители представлены палачами, садистами, развратниками, сифилитиками (кроме, разумеется, советских) и прочая, прочая… Моему поколению надо было открывать для себя наших государей, из монстров они постепенно превращались в людей.

Пушкин, который «наше все», написал про Александра I: «Правитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда, нечаянно пригретый славой, над нами царствовал тогда…» Фраза эта приклеилась к Александру I намертво. А почему, собственно, «враг труда»? И почему слава пригрела его «случайно»? Вот уж воистину ради красного словца… Будем считать…