Блюз Сонни. Повести и рассказы зарубежных писателей о музыке и музыкантах


БЛЮЗ СОННИ:

Повести и рассказы зарубежных писателей о музыке и музыкантах

Эдуард Мёрике

(Германия)

МОЦАРТ НА ПУТИ В ПРАГУ

Осенью 1878 года Моцарт вместе с женою отправился в Прагу, чтобы поставить там своего «Дон-Жуана».

На третий день путешествия, четырнадцатого сентября, часов в одиннадцать утра супруги, пребывавшие в отличном расположении духа, находились немногим более чем в тридцати часах езды от Вены и, следуя в северо-западном направлении, проезжали по ту сторону Мангардсберга и Немецкой Тайи неподалеку от Шремса, где кончается перевал, через живописные Моравские горы.

«Карета, запряженная тремя почтовыми лошадьми, — пишет баронесса фон Т. своей подруге, — добротный экипаж оранжевого цвета, — принадлежала некой пожилой даме, генеральше Фолькштет, которая, видимо, немало гордилась своим давним знакомством с Моцартами и не раз оказанными этому семейству всяческими любезностями».

Знаток вкусов, царивших в восьмидесяты…

Насильственное взросление


Савицкий Дмитрий

Насильственное взросление

Один психоаналитик заметил как-то, что «русские — это дети разного возраста»[1]. Замечание абсолютно справедливое, за исключение слова — русские; здесь уместнее слово — советские. Массовый инфантилизм советских и, в огромной степени, и постсоветских людей, отсутствие сколько-нибудь сформировавшейся эдиповой стадии, зрелого поколения, людей желающих занять, заместить место отцов, со всей предполагаемой ответственностью за свои поступки и решения, и наоборот наличие стремления укрыться от ответственности в лоне государства — как безусловно любящей матери, обязанной заботиться о своих детях, независимо от того насколько они заслужили ее любовь и заботу — налицо. Почему? В том раю, от которого остались лишь руины, обыкновенный человек под давлением угроз системы, ее системы угроз, с младых ногтей отдавал государству свободу самовыражения, свободу выбора и, главное, свободу действия. Взамен весьма спорных преимуществ: бесплатного и п…

Вальс для К.


Вальс для К.

Я зашел к Николаю Петровичу просто так, без всякой цели. Был лиловый, наполненный высоким дрожанием вечер. Весна уже вовсю хозяйничала в Москве. По крайней мере старые улочки Сретенки были пьяным-пьяны. Девушка с веточкой вербы попалась мне у самых его дверей. Она и сама была как эта веточка: распушенная, зябкая, сама из себя выглядывающая. Я постучал в грязное окошко — Николай Пет­рович жил в Луковом переулке, в коммунальной квартирке, в кривобокой комнатке в конце мутно-желтого коридора. Коридорчик валился набок, половицы скрипели и норовили куда-то выпрыгнуть, лампочка была отвратительно голой, и запах там был многих лет совсем не счастливой жизни. Кислый, угрюмый запах…

У Николая Петровича был кот: громадный, совершенно черный котофей. Снимая его откуда-нибудь со шкафа, Николай Петрович, он же Коленька или Никуша, обычно говорил: «У этого кота вес дорогой колбасы».

Открывая дверь, я уже знал, что мурлыка трется спиной об этажерку, сыплет бенгальски…

Passe Decompose, Futur Simple


Савицкий Дмитрий

Passe Decompose, Futur Simple

Дмитрий Савицкий

PASSE DECOMPOSE, FUTUR SIMPLE

ОТ АВТОРА:

Все герои этой книги, равно как и события, полностью вымышлены и имели место лишь в воображении автора.

ДС

памяти Геннадия Шмакова

Чудак Евгений бедности стыдится,

Бензин вдыхает и судьбу клянет…

О.М.

И при слове «грядущее» из русского языка выбегают мыши…

Й.Б.

Мертвая Жюли лежит в моих объятиях. Ее глаза мокро блестят, ее пальцы скользят в моих спутанных волосах, ее живот ходит волнами, но она мертва. Она мертвее мертвых роз, вторую неделю гниющих в мутной, цвета мочи, воде. Она мертвее лампы и стула, комода и камина, мертвее налета пыли, припорошившей раму японской гравюрки. Я все еще в ней, все еще чувствую ее вялый сырой жар. Она улыбается большой счастливой улыбкой и кусает меня в мочку уха. Сорок лет назад в заснеженной, вьюгой исхлестанной, Москве его прокусила голодная измайловска…

Низкие звезды лета


Савицкий Дмитрий

Низкие звезды лета

Дмитрий Савицкий

Низкие звезды лета

Крошечное облако, одиноко дрейфующее в огромном небе, наехало на солнце, и сразу повеяло прохладой от поды. Это надо же, подумал Марк, столько в небе места, и все же они встретились… Облако словно прилипло к солнцу: пляж потемнел, потемнела вода и громоздящиеся над бухтой скалы. Но вдалеке, там, где скользил, не двигаясь с места, прогулочный катер, направляясь в Фео, все плавилось в волнах подвижного золота. Боб, которому на прошлой неделе исполнилось пятнадцать и которому, особенно вечером на танцплощадке, когда он небрежно смолил кубинскую «лихерос», можно было вполне дать и восемнадцать аккуратно Боб снял темные очки, аккуратно завернул их в рубашку и, потянувшись, встал. «Я пошел за водой»,- сказал он хриплым ломким голосом и, перешагнув через белую, как курица, Лару, с двумя бутылками, зажатыми меж растопыренных пальцев левой руки, направился к расщелине, густо заросшей шиповнико…

Западный берег Коцита


Савицкий Дмитрий

Западный берег Коцита

Дмитрий Савицкий

Западный берег Коцита

Я знал Натана Эндрю, когда он еще был женщиной.

Дело было в России, на даче. В дальних комнатах варили варенье, на ослепшей от солнца странице сидел кузнечик, по окраине слуха глухо стучал товарняк. В середине лета в Подмосковье иногда наступает безвременье. Кажется, что так было всегда — чистое небо с забытым над прудом облаком, горячая садовая листва, хрусткий гравий дорожки. Книга, скучающая в сетке гамака, конечно же, оказывалась «Анной Карениной», порезы лечились подорожником, доносившиеся из купальни крики были приглушены не расстоянием, а дырой во времени. Крикнешь, и крик твой, не успевая разрастись, исчезает в лазурных трещинах.

Власть, газеты, радиобред, городские сплетни — все это отсутствовало. Гроза надвигалась из-за Успенского, театральная, хорошо отрепетированная гроза. Ветер задирал клетчатую юбку скатерти, опрокидывал молочник. Свирепый шмель ввинчив…

Предисловие к рассказы ‘Музыка в таблетках’


Савицкий Дмитрий

Предисловие к рассказы ‘Музыка в таблетках’

Дмитрий САВИЦКИЙ

ПРЕДИСЛОВИЕ К РАССКАЗУ «МУЗЫКА В ТАБЛЕТКАХ»

Я перелетел из мира в мир, из жизни в жизнь, из Москвы в Париж, 14 июля 1978 года. То был день моей собственной Бастилии. Причина была личная, Я был уверен, что вернусь в Россию, так как родиной считал русский язык. Я писал с 14 лет и жил, как и живу нынче, внутри языка. Но выбирать пришлось быстро. Та, из-за которой я приехал, исчезла. Я был гол как сокол в совершенно неизвестной стране.

Не буду вдаваться в детали, этому посвящен мой первый роман, вышедший в Нью-Йорке и Москве, «Ниоткуда с любовью» — Бродский щедро подарил мне строчку из своего стихотворения для названия.

Мне повезло, я начинал писать для французской прессы уже в сентябре 78 года. Первая статья была о джазе, о том как мы слушали то, чего официально не существовало, как обменивались пластинками, слушали Уиллиса Коновера и мучились с отечественными «яузами»….

Петр Грозный


Савицкий Дмитрий

Петр Грозный

Дмитрий Савицкий

Петр Грозный

Э.Л.

Письмо было из Нового Йорка. Эд писал, что дела идут хреново, но что ему достали плащ только что отбросившего копыта нацистского преступника из Джерси и теперь он ходит в нем, поддевая толстый свитер. «Настали собачьи холода», писал он.

Я порылся в пластиковом пакете, мусорного ведра у меня не было, и вытащил кофейный фильтр. Скелет виноградной ветки прилип к засохшей гуще. Дурная осенняя муха, воображая себя военным вертолетом, пропилила по воздуху и врезалась в окно. Странно, денег давно не было, однако мусор откуда-то брался. Я пропустил воду шесть раз через фильтр, и он развалился. Пойло мало походило на кофе. В пустой сахарнице на стенках еще оставались шершавые наросты. Я влил туда свою бурду и размешал. Теперь эта муть окончательно остыла.

Еще Эд писал, что девица, у которой он снимает комнату, с утра торчит на гашише, а ее приятель не слезает с иглы. «Из окна видно…

О литературе Русского зарубежья


Савицкий Дмитрий

О литературе Русского зарубежья

Дмитрий Савицкий

О литературе Русского зарубежья

Я не думаю, что во Франции есть русская литература, так как не вижу школ, общих платформ, манифестов, ничего общего, кроме желания различных пишущих выжить в этой роли — с пером в руке, что в наше время всем, кроме страусов, дается с трудом.

Наличие поэтов и писателей самых различных направлений само по себе не создает литературы. (Хотя одного писателя для этого и, вне зависимости от географии, достаточно. Даже — одной книги.) Каждый продолжает начатую работу, в основном, апеллируя к прошлому и к географии прошлого, что превращает этот разрозненный и мелкий поток в воды некоего Коцита. Главным признаком писателя, на мой взгляд, является его фантомность. Он отсутствует в настоящем. В этом смысле можно говорить о литературе зарубежья. Как фантомная литература, она существует. Кстати, необходимость и вне границ империи сопротивляться ей, даже если нынче она…

Ниоткуда с любовью


Савицкий Дмитрий

Ниоткуда с любовью

Дмитрий Савицкий

Н И О Т К У Д А

С

Л Ю Б О В Ь Ю

Что нас толкает в путь? Тех — ненависть к отчизне,

Тех — скука очага, еще иных — в тени

Цирцеиных ресниц оставивших полжизни

Надежда отстоять оставшиеся дни.

О, ужас! Мы шарам катящимся подобны…

Шарль Бодлер. Плаванье

Ольге Потемкиной

«Единственным его приобретением за последние месяцы была устойчивая бессонница. Серый остов собора в окне поджигал закат. Розовое, шутя, в полчаса менялось с голубым. Разгорались костры ночных ресторанчиков. Борис одевался, хлопал по карманам, проверяя ключи, нащупывая в пистоне джинсов облатку лекарства — в последнее время шалило, не в ту сторону стуча, сердце,- гасил свет, отчего исчезнувший было собор наезжал, сшибая плечом стайку звезд, на окна, прихватывал под горло перевязанный пакет с мусором и выходил пройтись перед сном.

Пакет он оставлял у ворот, в обществе таких…