Враги


I

Лютая вражда Зейнел-бега и Лутфи-бега известна всем и каждому, даже малым детям.

Они живут в одной махале, на одной улице, но Зейнел-бег молится в мечети Ибрагим-паши, а Лутфи-бег — в Таш-мечети, только бы не встречаться. И в разные кафаны ходят. Лутфи-бег завсегдатай у Али-бабы, а Зейнел-бег — у Узун-Усе. Из-за них весь город поделился на две партии. К Али-бабе ходили сторонники Лутфи-бега, а к Усун-Усе сторонники Зейнел-бега.

Нельзя сказать, что партии вели себя достойно. Когда наступало время выбирать представителя в меджлис, бесновалась одна партия, бесновалась другая, одни не пропускали в меджлис Лутфи-бега, другие — Зейнел- бега.

Говорят, вот уже двадцать лет, как Лутфи-бег ни разу не прошел мимо дома Зейнел-бега, хотя тут лежит его путь на чаршию: кругом обходит, за баждаханой (весовая), а зимой с великим трудом шлепает по грязи. Еще говорят, лет сорок — пятьдесят назад в нашем городе было одно кладбище, а когда эти два рода рассорились, нач…

Мисс Мачковац


Во время первой мировой войны Видое эмигрировал во Францию. Он прожил там целых три года и выучил три слова — «уй», «мерси», «бонжур». После возвращения на родину он отслужил свой срок в армии, но жить в деревне не захотел, так как уже привык к «светской жизни», и остался в Белграде. Целый год он занимался болтовней «об албанских ужасах» — то было время, когда эти «ужасы» были единственной темой разговоров за ресторанными столиками. Только Видое умел как-то использовать эти «ужасы». Он не рассказывал о них тем, кто сам все пережил, а пристраивался к какой-нибудь «тепленькой» компании и вызывал у собеседников сочувствие, которое они же и оплачивали. Когда Албания сошла с повестки дня, Видое увидел, что ему нужно подыскать какое-нибудь другое занятие, и подал на конкурс. Это был конкурс, объявленный каким-то новым столичным клубом, которому требовались лакеи со знанием французского языка. Обладая этой «квалификацией», Видое поступил на службу, и ему сшили смокинг. На новой службе слов…

Вот еще!


Теперешняя госпожа Петрович когда-то была хорошенькой милой девушкой со вздернутым носиком и очень богатым приданым. Кандидаты в женихи охотно крутились вокруг нее, но она на них посматривала свысока и держала их на расстоянии, соответствующем ее приданому.

Ее покойная мать, госпожа Мара, которая, напротив, имела крючковатый нос, воспитала ее в совершенно определенных взглядах на брак.

— С твоим приданым, деточка, — говаривала покойница, — ты имеешь право выбирать.

Дочь верила матери, и ее вздернутый носик задирался еще выше.

Сделал предложение учитель.

— Вот еще! — сказала ей мать. — Пусть женится на Юлке сватьи Наты, она для него самая подходящая партия. Каждая третья женщина в Белграде — жена учителя, а ты…

Сделал предложение инженер.

— Вот еще!— сказала ей мать.— Пусть женится на Мице госпожи Сиды, она ему подойдет. Отдать тебя за инженера, чтобы ты всю жизнь таскалась за ним по государственным дорогам…

Сватались и торговец, и …

Талаки-селасе


Ни у кого нет такого сада, как у Хаджи-Агуша. Какое множество цветов, один прекраснее другого, каждый стебель окутан вьюном, а вдоль всей изгороди высятся подсолнухи. Тут и гиацинты, и канны, и лилии, и колокольчики, и хна, и бальзамин, и левкои, чего тут только нет. Пройдешь утром по улице мимо сада Хаджи-Агуша — аромат наполнит всю твою душу. А если хочешь и взор усладить, перегнись через изгородь, загляни в сад, когда по нему ходит сноха хозяина Нафия — поливает цветы, пропалывает клумбы,— ее белые пальчики с крашеными ногтями сами напоминают цветы.

Как только на рамазан в лавках появляются новые товары, Эмин первым покупает все для Нафии; заказывает у ювелира самые дорогие украшения из чистого серебра, у портного — затканные золотом жилетки, а у башмачника — туфельки из разноцветной кожи с перламутром.

У Нафии всегда полно локума, нута и прочих лакомств. Чего ей еще желать? А как завидовали ее довольству и счастью подруги! Да она и сама себе признавалась, что счастли…

Черногорский банк


Едва какая-либо страна получает конституцию, так сразу же в ней широко раскрываются двери культуре. А через эти открытые двери в качестве представителей культуры первыми шествуют финансовые учреждения, а потом уже и все остальное.

Так было и в Черногории. Как только я услышал, что в ней вводится конституция, я понял, что ей придется основать Народный банк, что она и сделала.

Как и во всем прочем, Черногория обратилась за помощью к «братской Сербии», чтоб та направила ей специалистов, способных организовать банк. И, как я слышал, кто-то из наших собирается ехать туда управляющим. Но, полагаю, этого недостаточно. Если уж оказывать братскую помощь, надо ее или оказывать в полной мере, или вообще не оказывать.

Для организации черногорского банка следует послать туда не только управляющего, но и нескольких акцептантов и жирантов. И вот акцептанты возьмут по векселям деньги, в срок, как и положено, их не оплатят, векселя опротестуют, дело дойдет до суда, и таким образом …

ОБЭЖ (Общество Белградских Эмансипированных Женщин)


ОБЭЖ — это Общество Белградских Эмансипированных Женщин. Спектакль о женщинах, об их отношениях с мужчинами. Эта история началась с того, что в городе, где жизнь проходила тихо и мирно из респектабельных уважаемых семей стали периодически исчезать жены. Мужьям же оставили домашнее хозяйство и детей.

Мистер Доллар


Автор нескольких романов, более пятидесяти пьес и около полутысячи рассказов и фельетонов, Нушич известен по постановкам комедий «Госпожа министерша», «Доктор философии», «Обыкновенный человек», «Покойник», «Опечаленная семья». В репертуарной афише театров эти комедии обычно назывались сатирическими и вызывали ассоциации с современной советской действительностью. Те времена миновали, а пьесы Нушича остались, и по-прежнему вызывают интерес театров. Видимо, не зря сказал в свое время писатель: «Лучше умереть живым, чем жить мертвым».

Госпожа министерша


Герои этой комедии обитают в спокойной житейской среде, где нет ни бурь, ни непогоды, ни землетрясений, ни прочих непривычных катаклизмов. Эта среда среднего буржуа прочно отделена плотной стеной от всех тех ветров, что колеблют общество. Все обитают в своих комнатах, а улица уже становится для них целым миром, буквально заграницей, зато события, глобально потрясающие страны и континенты, – это всего лишь послеобеденное полудремотное чтение. Но вот внезапно из этой самой среды, словно в лотерее, была взята за руку и выхвачена одна такая добропорядочная, верная жена и хорошая хозяйка – Живка Попович нежданно-негаданно вознеслась над нормальной, казавшейся стабильной линией жизни. До этого муж ее, добросовестный чиновник средней руки, получал жалованье, которого едва хватало на жизнь. И вдруг мужу госпожи Живки внезапно предложили портфель министра. Да, тут есть от чего закружиться голове бедной женщины, привыкшей к другим ритмам, нормам, правилам поведения. Перед Живкой открылось обширное поле деятельности, в ней внезапно пробудились тщеславие, эксцентричность, стяжательство, зависть, нетерпимость. Вокруг этого внезапного преображения героини комедии и закручивается вся интрига. Комедия характеров в лучших своих традициях гениально сочетается с комедией нравов.

Подозрительная личность


Автор нескольких романов, более пятидесяти пьес и около полутысячи рассказов и фельетонов, Нушич известен по постановкам комедий «Госпожа министерша», «Доктор философии», «Обыкновенный человек», «Покойник», «Опечаленная семья». В репертуарной афише театров эти комедии обычно назывались сатирическими и вызывали ассоциации с современной советской действительностью. Те времена миновали, а пьесы Нушича остались, и по-прежнему вызывают интерес театров. Видимо, не зря сказал в свое время писатель: «Лучше умереть живым, чем жить мертвым».