Подражание Ф. Кафке


Добро пожаловать в незабываемый мир великого писателя! Мир, наполненный дверьми, лестницами, чиновниками, мир, медленно, но верно пожирающий главного героя, мир из которого хочется бежать, проснувшись в холодном поту, но ведь это не сон, это и есть наш мир. Кафка писал о нем, Кафка умер, а его нереальная реальность все еще повсюду….

Иванов и светотени


Было очень странно наблюдать, как они рубили зимой деревья для праздника. А через день выкидывали эти деревья в мусор. Деревья было жаль. И людей. Они очень любили своих родственников и легко могли убивать не своих родственников. Они были разделены, каждый сам по себе. Они шли по головам и трупам, чтобы стать первыми в своей стае. Люди ревновали, завидовали, воевали, крали, отнимали, убивали и находили причины, чтобы объяснить это. Очень странные существа. Но было в них и кое-что совсем другое.

Бабуля


Это был совершенно необыкновенный человек, обладающий абсолютно редким качеством: она никогда не умела делить людей по принципу «Свой-чужой». Чужих для неё просто не существовало.

Монах


Я сам ещё очень нездоров душевно. Монастырь – это и есть лечебница для душевно раненных, душевно больных, душевно уставших, и исцеление тут идёт незаметно. Не быстро. Исцеляет тут сам Бог, покой и христианская тихая любовь окружающих. Здесь нет истерик, очарований, разочарований, суеты, больших надежд и планов. Страхи и тревоги сами растворяются в простоте и чистоте обычной жизни…

Исповедь лунатика


Андрей Вячеславович Иванов

Исповедь лунатика

© Иванов А.В.

© ООО «Издательство АСТ»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Я взглянул на жизнь и засмеялся.

Сёрен Киркегор

1

Всё, к чему бы я ни прикоснулся, холодное. Меня давно ничто не беспокоит. К сорока годам я развил такую скорость, что разваливаюсь на ходу. Но продолжаю подбрасывать уголь. Вы себя убьете. Я сам знаю. Разве мне можно это запретить? Вы – сумасшедший. Не я один. Безумие разлито вокруг. Оно в людях. Приходят и рассказывают… Что мне остается? Сижу, слушаю. Их истории отполировали мое сердце до гладкости дре…

Славное море. Первая волна


Андрей Иванов

СЛАВНОЕ МОРЕ. ПЕРВАЯ ВОЛНА

Повести

Славное море

Неподвижные кедры глядят в синее небо. Каждой веткой, каждой гранью длинной хвои пьют они тонкую синь воздуха и свет солнца. Над кедрами выплыло белое облачко с растрепанными волокнистыми краями. Оно тут же разорвалось надвое. Теперь уже два облачка поплыли одно за другим.

В густо-зеленой плотной кроне старого кедра завозилась белка: глянула круглым глазом в небо, на землю, недовольно цокнула, запрыгала с одной ветки на другую и, вытянув пушистый хвост, птицей перелетела на второе, потом на третье дерево.

Она давно скрылась в густом кедровнике, а растревоженные ею ветви все продолжали качаться. Вслед за ними медленно замахали пушистыми лапами другие ветви. Кедры сдержанно зашумели. Казалось, маленькая белка растревожила лес от края до края. Но нет. Это с моря потянуло ветром, и белка поспешила уйти от него, укрыться в глубокой затиши.

Море открывалось тут же, за узкой полоск…

Славное море. Первая волна


Андрей Иванов

Славное Море. Первая волна.

Повести.

Московский рабочий

1967

СОДЕРЖАНИЕ

Славное море. Повесть 3

Первая волна. Повесть 129

Неподвижные кедры глядят в синее небо. Каждой веткой, каждой   гранью   длинной   хвои пьют они тонкую синь воздуха и свет солнца. Над кедрами выплыло белое облачко с растрепанны­ми волокнистыми краями. Оно тут же разорвалось на­двое. Теперь уже два облачка поплыли одно за другим.

В густо-зеленой плотной кроне старого кедра заво­зилась белка: глянула круглым глазом в небо, на зем­лю, недовольно цокнула, запрыгала с одной ветки на другую и, вытянув пушистый хвост, птицей перелетела на второе, потом на третье дерево.

Она давно скрылась в густом кедровнике, а растре­воженные ею ветви все продолжали качаться. Вслед за ними медленно замахали пушистыми   лапами другие ветви. Кедры сдержанно зашумели. Казалось, малень­кая белка растревожила лес от края до края. …

В школе и дома (Стихи и рассказы)


Валентина Александровна Осеева, Зинаида Николаевна Александрова, Инна Анатольевна Гофф, Андрей Иванов, Александр Иванович Копыленко, Сергей Васильевич Смирнов, Миколас Слуцкис

В школе и дома

Валентина Александровна Осеева

Экзамен (из повести «Васёк Трубачев и его товарищи»)

Елена Александровна медленно шла по улице. В глазах ее все еще стояли растерянные лица ребят. Что ждет их завтра? Она и сама была расстроена, не чувствуя твердой уверенности в том, что этот экзамен для всех ребят пройдет благополучно. В школу идти не хотелось — Леонид Тимофеевич сразу увидит, что она волнуется.

«У директора четыре глаза, — грустно улыбаясь, думает молоденькая учительница, — он видит сразу четырьмя: себя, меня, ребят и всю школу! Он обязательно догадается, что я беспокоюсь за исход экзаменов…»

Она сворачивает то в одну улицу, то в другую.

«Гуляю… — с горечью думает Елена Александровна. — И ребята гуляют. А на сердце у меня и у них такая тяж…

В школе и дома


Валентина Александровна Осеева, Зинаида Николаевна Александрова, Инна Анатольевна Гофф, Андрей Иванов, Александр Иванович Копыленко, Сергей Васильевич Смирнов, Миколас Слуцкис

В школе и дома

Валентина Александровна Осеева

Экзамен (из повести «Васёк Трубачев и его товарищи»)

Елена Александровна медленно шла по улице. В глазах ее все еще стояли растерянные лица ребят. Что ждет их завтра? Она и сама была расстроена, не чувствуя твердой уверенности в том, что этот экзамен для всех ребят пройдет благополучно. В школу идти не хотелось — Леонид Тимофеевич сразу увидит, что она волнуется.

«У директора четыре глаза, — грустно улыбаясь, думает молоденькая учительница, — он видит сразу четырьмя: себя, меня, ребят и всю школу! Он обязательно догадается, что я беспокоюсь за исход экзаменов…»

Она сворачивает то в одну улицу, то в другую.

«Гуляю… — с горечью думает Елена Александровна. — И ребята гуляют. А на сердце у меня и у них такая тяжес…