Justiz


1

Gewiß, ich schreibe diesen Bericht der Ordnung zuliebe nieder, aus einer gewissen Pedanterie heraus, damit er zu den Akten komme. Ich will mich zwingen, noch einmal die Ereignisse zu überprüfen, die zum Freispruch eines Mörders und zum Tode eines Unschuldigen geführt haben. Ich will noch einmal die Schritte durchdenken, zu denen ich verführt worden bin, die Maßnahmen, die ich getroffen habe, die Möglichkeiten, die ausgelassen worden sind. Ich will noch einmal gewissenhaft die Chancen ausloten, die der Justiz vielleicht doch noch bleiben. Doch vor allem schreibe ich diesen Bericht nieder, weil ich Zeit habe, viel Zeit, zwei Monate mindestens. Ich komme eben vom Flughafen zurück (die Bars, die ich dann noch aufsuchte, zählen nicht, auch mein gegenwärtiger Zustand ist unwesentlich. Ich bin stockbetrunken, doch morgen werde ich wieder nüchtern sein). Die gigantische Maschine hob sich mit Dr.h.c. Isaak Kohler in den Nachthimmel hinein, heulend, brüllend, ab nach Australien, als i…

Grieche sucht Griechin


Es regnete stundenlang, nächtelang, tagelang, wochenlang. Die Straßen, die Avenuen, die Boulevards glänzten vor Nässe, den Gehsteigen entlang flossen Rinnsale, Bäche, kleinere Flüsse, die Automobile schwammen herum, die Menschen gingen unter Schirmen, waren in Mäntel gehüllt, liefen mit nassen Schuhen und immer feuchten Strümpfen, die Riesen, Putten und Aphroditen, die teils die Balkone der Palais und Hotels trugen, teils sonst an den Fassaden klebten, troffen, tropften, waren übergossen von Wasserfäden, von Vogelmist, der sich auflöste, und unter dem griechischen Giebel des Parlaments suchten zwischen den Beinen und Brüsten der patriotischen Reliefs die Tauben Schutz. Es war ein peinlicher Januar. Dann kam der Nebel, auch er tagelang, wochenlang, eine Grippeepidemie, nicht gerade gefährlich für anständige, sozial gesicherte Leute, zwar einige alte Erbonkel und Erbtanten dahinraffend, einige ehrwürdige Staatsmänner, doch sonst nur massenhaft die Vagabunden unter den Brücken am Strom…

Der Tunnel


Ein vierundzwanzigjähriger, fett, damit das Schreckliche hinter den Kulissen, welches er sah (das war seine Fähigkeit, vielleicht die einzige), nicht allzu nah an ihn herankomme, der es liebte, die Löcher in seinem Fleisch, da doch gerade durch sie das Ungeheuerliche hereinströmen konnte, zu verstopfen, derart, dass er Zigarren rauchte (Ormond Brasil 10) und über seiner Brille eine zweite trug, eine Sonnenbrille, und in den Ohren Wattebüschel: Dieser junge Mann, noch von seinen Eltern abhängig und mit nebulosen Studien auf einer Universität beschäftigt, die in einer zweistündigen Bahnfahrt zu erreichen war, stieg eines Sonntagnachmittags in den gewohnten Zug. Abfahrt siebzehnuhrfünfzig, Ankunft neunzehnuhrsiebenundzwanzig, um anderentags ein Seminar zu besuchen, das zu schwänzen er schon entschlossen war. Die Sonne schien an einem wolkenlosen Himmel, da er seinen Heimatort verließ. Es war Sommer. Der Zug hatte sich bei diesem angenehmen Wetter zwischen den Alpen und dem Jura fortzub…

Ромул Великий


Фридрих Дюрренматт

Ромул Великий

Исторически недостоверная комедия в четырех актах

Великое умение принять небольшое отступление от истины за саму истину, нa котором основано дифференциальное исчисление, составляет и сущность нашего остроумия, где все могло бы рухнуть, рассмотри мы это отступление строго философски.

Лихтенберг

Действующие лица

Ромул Августул — император Западной Римской империи.

Юлия — его жена.

Рея — его дочь.

3енон Исаврийский — император Восточной империи.

Эмилиан — римский патриций.

Марес — военный министр.

Тулий Ротунд — министр внутренних дел.

Спурий Тит Мамма — префект кавалерии.

Ахилл — камердинер.

Пирам — камердинер.

Аполлион — антиквар.

Цезарь Рупф — предприниматель.

Филакс — актер.

Одоакр — князь германцев.

Теодорих — его племянник.

Бунтовщик


Фридрих Дюрренматт

Бунтовщик

Историю главного героя надо бы начать с его юношеских лет А. (к сожалению, имя его выпало у меня из головы) вырос и довольно крупном населенном пункте, ну, например, тысяч в сто жителей, условия преимущественно городские, ландшафт сельский, среднеевропейский, однако это неважно — начало повествования неопределенно, смутно, как будто рассказчик располагает лишь приблизительными данными о ранней юности А.

А. — единственный ребенок обеспеченного торговца. Своего отца ни разу в жизни не видел. Когда жена его была беременна, тот отправился в путешествие и так никогда и не вернулся. Сын живет с матерью и старой служанкой в большом доме в центре города. Служанка — глухонемая старуха, только мать может объясняться с ней при помощи знаков. Мать — очень красивая женщина. К сыну она равнодушна, целыми днями сидит в своей комнате, выходит оттуда, только чтобы поужинать, прислуживает им старуха, ужин проходит в полном молчании, в лучшем случае ма…

Подельники


Фридрих Дюрренматт

Подельники

Пьеса

Часть первая

Док, медленно поднимаясь.

Док. Меня называют Док. Я говорю. Говорю, чтобы меня кто-нибудь услышал. Я впутался в историю, которая заставляет меня не раскрывать рта, в ужасное, безмолвное дело, безмолвное, потому что оно проходит в молчании, а его участники молчат, даже если говорят друг с другом. Я биолог. Я хотел изучить жизнь, исследовать ее строение, раскрыть ее тайны. Я учился в Кембридже и в Колумбийском университете. В институте нашего города. Мне удалось создать искусственный вирус. Потом я перешел в частную фирму. Предложение было царским, его принятие — ошибкой. Я положился на свою известность и свой доход. Я привык жить не по средствам. У меня был огромный дом, я увешивал жену драгоценностями, баловал сына. Я верил в сказку о свободной науке. Я считал, что всегда смогу на досуге заняться исследованиями. Я вообразил, что инструменты, микроскопы, компьютер мои. Но они не были моими. Чистая нау…

Шахматист


Фридрих Дюрренматт

Шахматист

Перевод — Александр Хартманн

…………………………………………………

Это скорее не литературное произведение, а зарисовка, которая могла лечь в основу как рассказа, так и пьесы. Тем не менее, данная вещь типичный пример дюрренматтовского подхода к драматургии: "история додумана только тогда до конца, когда принимает наихудший оборот". "Шахматист" был найден в бумагах писателя после смерти и не вошел ни в одно регулярное собрание сочинений. Произведение было опубликовано во Frankfurter Allgemeine Zeitung от 5.09.1998

…………………………………………………

Молодой прокурор идет на похороны своего предшественника. При этом он знакомится ближе с судьей, дружившим со старым прокурором. И вот, пока они плетутся в похоронной процессии, судья рассказывает, что он играл с покойным в шахматы — один раз в месяц. Прокурор отвечает (они уже приближаются к крематорию), ч…

Судья и палач


Фридрих Дюрренматт

Судья и палач

Альфонс Кленин, полицейский из Тванна, утром третьего ноября тысяча девятьсот сорок восьмого года обнаружил на обочине дороги из Ламбуэне (деревенька в Тессенберге), в том месте, где она выходит из лесистого ущелья Тваннбах, синий "мерседес". Стоял густой туман, как часто бывало той поздней осенью, и, собственно говоря, Кленин уже прошел мимо машины, но почему-то вернулся. Дело в том, что, когда он проходил мимо и мельком глянул сквозь мутные стекла машины, ему показалось, что водитель навалился на руль. Он подумал, что тот пьян, ибо, будучи человеком рассудительным, остановился на самом простом объяснении.

Поэтому он решил поговорить с незнакомцем не официально, а по-человечески. Он подошел к автомобилю с намерением разбудить спящего, отвезти его в Тванн и в гостинице "Медведь" с помощью черного кофе и мучного супа привести его в чувство; хоть и запрещено вести машину в нетрезвом состоянии, но не запрещено ве…

Операция ‘Вега’


Дюрренматт Фридрих

Операция ‘Вега’

Фридрих Дюрренматт

Операция «Вега»

Голоса:

Маннерхайм.

Сэр Хорэс Вуд.

Капитан Ли.

Полковник Камилл Руа.

Военный министр.

Министр внеземных территорий.

Статс-секретарь.

Джон Смит.

Петерсен.

Ирена.

Бонштеттен.

Голос.

Маннерхайм. Господин президент Свободных Соединенных Государств Европы и Америки. Возвращаясь к теме нашей беседы, позволю себе воспроизвести магнитозаписи, которые согласно вашему желанию, господин президент, были сделаны мной во время операции «Вега» и касаются его превосходительства сэра Хорэса Вуда, а также проведенных им переговоров. Остаюсь, невзирая на переживаемое нами смутное время, вашим неизменно преданным и почтительным слугой. Доктор медицины, сотрудник секретной службы Маннерхайм.

Начинаю с записи, сделанной во время старта.

Голос. Пассажиров планетоплана «Вега» просят занять места.

Вуд. …