Румбы фантастики


РУМБЫ ФАНТАСТИКИ

Семинар молодых писателей Сибири и Дальнего Востока, работающих в жанре фантастики и приключений

Составитель А. ЯРУШКИН

Виталий Севастьянов

Предисловие

Сборник, который вы держите в руках, не совсем обычен. Он увидел свет в результате встречи молодых писателей-фантастов Сибири и Дальнего Востока, состоявшейся в июне прошлого года в Новосибирске. Инициаторами встречи-семинара были издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», Новосибирский обком комсомола, Новосибирская писательская организация и редакция журнала «Сибирские огни», а ее участники приехали из Томска и Хабаровска, Кузбасса и Алтая — со всех концов необъятной страны, которая зовется Сибирью.

Когда летишь над этими просторами и думаешь, как лет пятьсот или триста или двести лет тому назад сюда, навстречу солнцу, пробивались наши предки, невольно представляешь, какими же фантастическими свойствами характера, какой храбростью, упорством, силой, интуицией они должны были…

Румбы фантастики. 1988 год. Том II


Сборник лучших фантастических повестей и рассказов (в 2-х т.), изданных в 1988 году Всесоюзным творческим объединением молодых писателей-фантастов при ИПО ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия».

Составитель: Л. В. Ханбеков.

Предисловие: Виталий Севастьянов (1-й т.).

Библиография: Александр Каширин (2-й т.).

‘Вах!’ и ‘охохонюшки’


Олег Игоревич Чарушников

"Вах!" и "охохонюшки"

Завод электрочайников и кроватная фабрика дружили давно и крепко. На высоких совещаниях оба директора, Петрушин и Гурьянц, всегда сидели рядом. У них было много общего. И завод и фабрика с железной регулярностью срывали план. Поэтому на высоких совещаниях директоров часто и подолгу ругали. Гурьянц, человек вспыльчивый, в ответ на критику пыхтел и отдувался. Меланхоличный Петрушин бледнел и вздыхал. — Почему нэт плана? — кричал в перерывах горячий Гурьянц. И сам себе отвечал: — Пружин нэту, черт бы их драл! А кровать без пружин — это… это как… — Это, примерно, как чайник без крышки, — вздыхал Петрушин. — У нас, дорогой друг, жести для крышек вечно нэт… хм… В общем, нету. Мы и то не плачем. И он ронял скупую руководящую слезу. — Вах! — вздымал руки к кебу Гурьянц. — Охохонюшки… — вторил Петрушин. Однажды в перерыве одного из совещаний Петрушин поинтересовался: — Послушай, Арам, как у тебя на фа…

Утконос


Олег Игоревич Чарушников

Утконос

Виктор Иванович спал и видел во сне утконоса. Диковинный зверь шустро ползал по травке, клал яйца и поедал мелкую живность. Тут прозвенел будильник, и Виктор Иванович проснулся. В мозгу еще шевелился утконос. "Недурной мех, — подумал Виктор Иванович. — Кстати, к следующей зиме опять надо новую шапку. Летит времечко!" Он встал, умылся, тщательно побрился станком, оделся поплотнее и пошел на работу. С девяти до двенадцати Виктор Иванович работал за своим столом. С двенадцати до часу он обедал. На обед был борщ, бифштекс с картофельным пюре, два куска хлеба, намазанных горчицей, и стакан чаю. Кофе Виктор Иванович не пил уже лет десять — берег сердце. Когда рабочий день кончился, Виктор Иванович пошел домой. Поужинал жареной колбасой с овощами, попил чаю (индийского пополам с цейлонским, это было его слабостью). Потом листал старые "Огоньки", выпиливал лобзиком домик и думал о новой шапке. Без четверти одиннадцать Викто…

Здоровенький ребенок


Олег Игоревич Чарушников

Здоровенький ребенок

Труновы робко вошли в лекционный зал и сели поближе к трибуне. — Надо непременно все-все записать, — шепнул Трунов, беря жену за теплую, чуть влажную руку. — Во всех деталях, подробно… — Особенно насчет первых дней после роддома, — вздохнула Наташа. — Ты уж сам спроси, ладно? А то мне как-то неловко… — Обязательно спрошу, — твердо пообещал Трунов, хотя, по правде сказать, сам стеснялся страшно. — И узнаю, и запишу. Ты, главное, не волнуйся и внимательно слушай. Во всем положись на меня. Трунов почувствовал, что Наташа робеет еще больше него, ощутил себя защитой и опорой, сел прямее. Вокруг, стараясь не шуметь, рассаживались такие же пары — на лицах выражение тревожного, хоть и приятного ожидания. На трибуну лектория вышла сухая непроницаемая женщина с папкой — врач педиатр. Трунов подобрался, раскрыл новенькую общую тетрадь и записал на первой странице: "Лекция". Записывать было не совсем удобно, потому что р…

Потрясающий Еремеев


Олег Игоревич Чарушников

Потрясающий Еремеев

Нам сказали: "Экзамен по строительным конструкциям будет принимать преподаватель Еремеев". Он всех нас просто потряс, этот преподаватель Еремеев! Мы такого еще не видывали и не слыхивали. О нем по институту потом прямо легенды ходить стали. Все, ну все было необычно в нем! Даже то, что в фамилии четыре "е" Е-ре-ме-ев. Но не это главное! Оказывается, он в школе вундеркиндом был. Причем не стандартным (уравнения в уме решать или сонеты придумывать), а необыкновенным. Спортивным. Уже в первом классе маленький Еремеев прыгал выше, дальше, быстрее любого шестиклассника. Физрук, так тот не знал, куда его усадить, дрожал и трясся. И началось. Тренировки-поездки, поездки-тренировки… За годы учебы в школе Еремеев объездил весь мир. Даже чемпионом Андорры стал (открытое первенство Андорры по прыжкам проводилось). Но не это самое потрясающее. Его любой вуз брал с руками. Точнее, с ногами. Но Еремеев выбрал не иня…

Ананасы в кадках


Олег Игоревич Чарушников

Ананасы в кадках

В деревне Бякино был совхоз. Много-много лет специализировался он на ананасах, которые тут не росли. Бякинцы очень гордились, что у них самая большая плантация в мире, но жили впроголодь. Однажды в совхозе прошло собрание, и ананасы были признаны волюнтаризмом. Бякинцы единодушно поддержали и одобрили, но продолжали сеять ананасы, потому что сверху был спущен план. Плана совхоз не давал, так как на самой большой плантации вырастали самые маленькие в мире ананасы. Представитель Гвинеи, приглашенный посмотреть на достижения, все время просил на память хотя бы один плод. Он говорил, что в Гвинее все будут просто счастливы. Но плод ему не дали, потому что не желали очернительства и клеветы зарубежных радиоголосов. Держать кур сначала опять разрешили, а потом опять запретили. Поэтому бякинцы питались одними трудоднями, то есть чем бог пошлет. Тогда провели собрание, на котором было предложено ввести новые формы труда. Бякинцы едино…

Лишний билетик


Олег Игоревич Чарушников

Лишний билетик

Эраст Карпович подошел к театральному подъезду. До спектакля оставалось минут двадцать. На ступеньках толпились люди. Многие шумели. — О чем крик? — строго спросил Эраст Карпович, не обращаясь ни к кому в отдельности. — А лишние билетики продаем, папаша, — отозвался шустрый парень с шарфом, повязанным поверх поднятого воротника. — Не желаете билетик? — Почему все разом-то продаете? — осведомился Эраст Карпович, поднимая бровь. — А замена произошла. Не будет Шмыги, в последний момент узнали. Заболела. — И кем же заменили? — А нашей заменили! — радостно объяснил парень. — Дубняк, может слыхали? Она, в принципе, ничего, Дубняк-то. Молодая, голосистая… Купите билетик. — На свою, значит, не желают, — усмехнулся Эраст Карпович. — На гастролершу заезжую всей душой, а местной, родной, брезговать изволят… И откуда в нас эта… эстетизьм этот? У них, молодой человек, в столицах конечно, сливки искусства. Но у нас тут тоже не обрат! Да…

За себя и за другого


Олег Игоревич Чарушников

За себя и за другого

Л. стоял в нашем столовском буфете и размышлял: брать или не брать? Давали корейку, но лучшие куски уже, конечно, расхватали. Оставалось одно сало. Но ведь хочется, хочется корейки… Я стоял и напряженно думал, и рядом стояли еще человек пять и тоже думали. Вдруг протиснулся к прилавку Санька Жогин (я его сразу узнал) и нахальнейшим голосом распорядился: — Взвесьте-ка мне, мамаша, кусочек килограмма на полтора. Только попостнее, будьте любезны. Без сала. Крупногабаритная "мамаша" за прилавком и бровью не повела. — Все хотят постного. А куда мне прикажете сало девать? Тут Санька произнес такую фразу: — Любезнейшая, сало я попрошу взвесить отдельно, нарезать тонкими ломтиками и оставить себе! Так вот прямо и сказал. Мы думали — все. Сейчас она ему да этим самым салом, да как… Мы давно ее знали, нашу "любезнейшую" буфетчицу. В самом деле, от такого нахальства "любезнейшая" на секунду окаменела…