Не уходи


Евгения просит своего «бывшего», полицейского Иволгина найти ее пропавшего нынешнего мужа, ученого, занимавшегося таинственными экспериментами. Официальное полицейское расследование тоже ведется, и появляются две версии происшествия. Но возможна и третья…

Писатель и Шуб-Ниггурат


Эта леденящая душу история произошла с одним моим знакомым, тоже, кстати, писателем. Не таким известным, не столь печатаемым, но тем не менее. Сей молодой человек тридцати лет писал немного, особенно в последние годы, а предпочтение отдавал готическим рассказам невеликой длины в подавляющем большинстве своем стилизованным под опусы Говарда Филипса Лавкрафта; кто не знает, был такой американский писатель, тоже безвестный и так же плохо печатавшийся при жизни, как и мой знакомый. Оба они издавались во второразрядных журналах и газетах, публиковавших разные бредни о пришельцах, гуманоидах, вампирах, нетопырях, олигархах и прочей мифической нечисти. Одинаково скверно обеим платили гонорары – одному, правда, в долларах, другому, моему знакомому, в рублях, но зато примерно равные суммы в соответствующей валюте. По этой причине оба были одиноки, печальны, сильно раздражены настоящим, а больше – власть предержащими в нем, отдавая предпочтение временам давно минувшим, и находили временное утешение лишь в написании своих жутковатых рассказов.

Осада


Кирилл Берендеев

ОСАДА

Пролог

Последние три недели июля выдались исключительно жаркими. И до этого не баловавший дождями воздух раскалился от нахлынувшего с Сахары зноя. Антициклон медленно окутал всю Европу. В течение семнадцати дней температура устанавливала все новые и новые рекорды. Столбик термометра, быстро одолев тридцатиградусную отметку, вплотную приблизился к сорока, а двадцать седьмого и двадцать девятого превзошел и этот психологический рубеж. Но и ночами жара не отпускала город. К наступившему безветрию добавился смог от разгоревшихся на востоке области торфяников; сизая гарь заволокла все Подмосковье; после рассвета и до самого вечера, при слабом ветерке с восхода становилось трудно дышать. Кажется, торфяники уже не тушили, не хватало нарядов; МЧС едва справлялось с сотнями вызовов.

И так по всей России, да и не только в России: измученная зноем Европа корчилась в пламени наступающих пожаров. Достаточно сказать, что Португалия потеряла девяносто…

Искатель. 2013. Выпуск №10


ИСКАТЕЛЬ 2013

Выпуск № 10

Павел Амнуэль

И НИКОГО, КРОМЕ…

Я. Больше никого. И ничего.

Может, существует всё, кроме меня.

Возможно, правильны обе точки зрения.

Слышу, чувствую, иногда кажется, даже вижу, хотя и понимаю, что это лишь отображение звуков в известных мне зрительных образах. Воображаемое, но, как мне кажется, совпадающее с реальным настолько, что я могу сказать, в каком платье пришла сегодня Лера. Лерочка. Валера. Валерия. Дочь.

А они уверены, что нет меня. Представляю себя их глазами. Больница. Палата. Медицинская аппаратура. Кровать. На кровати — существо, которое было человеком, но теперь нечто, не реагирующее ни на какие раздражители. Пока еще живая пустая человеческая оболочка. Две капельницы. «Запредельная кома, степень четыре. Три балла по классификации Тиздейла и Дженнетт».

Сегодня Лера приходила чуть позже обычного. Утром, после гигиенических процедур (влажное обтирание, физио…

Искатель. 2009. Выпуск №5


Искатель. 2009

Выпуск № 05

Сергей Саканский

САНТА-КЛАУС И ДРУГИЕ

1

Дежурство в новогоднюю ночь — не самый лучший способ провести время. Так считал лейтенант Клюев, и он был, разумеется, прав.

— Я с детства подозревал, что ты псих, — сказал он Жарову, когда тот утвердился рядом с ним на переднем сиденье патрульной машины. — Я-то свой Новый год в лотерею выиграл, а ты к чему подвизался?

— Да так… — пробормотал Жаров. — Просто вдруг оказалось, что пойти некуда.

Разве можно объяснить Клюеву, который получил свое праздничное дежурство в результате обычного в подобных случаях жребия, что именно так он и мечтал встретить какой-нибудь Новый год? Не тривиально, не в тесном дружеском кругу — с телевизором, шампанским, лохматой крымской сосенкой, что подавляющее большинство ялтинцев возжигает из-за недостатка средств на привозную елку. Не под речь Президента и бой часов на Майдане, а где-нибудь в поезде, в…

На перекрестках фэнтези


Темные маги творят злую волшбу. Рыцарь ищет логово дракона. Волшебный ветер надувает паруса пиратов, которым не чуждо и коварство и благородство. Боги сходят с небес, чтобы сойтись в битве, а смертные ловят ангелов сетями. Стенают простые люди, пытаясь удержать на плечах весь мир. В лесных чащобах и в городских подворотнях появляются чудовища, а животные обретают человеческую речь и разум… И весь этот удивительный мир фэнтези на страницах одной книги, объединившей произведения авторов — членов клуба писателей-фантастов Стиратели 2000.

Тьма былого


Кирилл Берендеев

Тьма былого

Из окна моей комнаты стена хорошо видна, бурым кирпичом темнея меж сосновых стволов цвета сепии. Она высока, эта стена, и над густо окружившим ее бурьяном в человеческий рост она возвышается еще на добрый метр. Высока и очень стара.

Время не пощадило ее: снега и дожди год за годом, десятилетие за десятилетием размывали крепкий цемент кладки, зима морозила и вмерзшим льдом раскалывала кирпичи, а лето раскаляло и крошило их. Частые бури довершали общее дело, сбрасывая острые обломки вниз, в заросли чертополоха, борщевика и крапивы. Каждую осень они тонули в грязи, покрывались раскисшим ковром умирающих растений, уходили в землю, и каждую весну им на смену с верха стены сыпались новые камни. Процесс этот был неостановим, и результат его очевиден. Все дело лишь в сроках: сколько еще десятков, может, сотен лет понадобится, чтобы двух с половиной метровая стена навсегда исчезла с лица земли, поглощенная перегноем, впитанная в недра свои жирны…

Возвращение оборотня


Кирилл Берендеев

Возвращение оборотня

Иван Сергеевич Романов — весьма известный, читаемый и почитаемый писатель-мистик. Разменяв пятый десяток, он успел написать четыре книги: два сборника рассказов, один — повестей, и роман, — все, как на подбор, посвященные самым невероятным, леденящим душу и кровь историям о призраках старых полуразрушенных домов, о таинственных картинах и гобеленах, затягивающих в свои миры случайного зрителя, о колодцах, рассказывающих жуткие тайны давно минувших веков, о странных вещах, оставленных в наследство ничего не подозревающим молодым людям, которые, соприкоснувшись с ними, теряли и сон, и покой навеки или волею этих предметов переносились из привычного мира удобств, сотовой связи и Всемирной Паутины — в жутковатый своей тысячелетней неизменностью мир черной магии, колдунов и оборотней. Вот о последних, колдунах и оборотнях, Иван Сергеевич особенно любил писать. И, надо признать, выходило у него это столь непередаваемо ужасно, что раз на Го…

Ждать пришлось недолго


Берендеев Кирилл

Ждать пришлось недолго

Берендеев Кирилл

Ждать пришлось недолго

* * *

Ждать пришлось недолго. Мальчик отошел к пустым ржавым канистрам по нужде; в самый разгар занятия за его спиной послышались торопливые шаги. Струйка тут же прервалась, оставив грязные разводы на боку одной из дырявых бочек, принадлежавших когда-то компании «Шелл», мальчик поспешно натянул штаны и обернулся.

Старик-пуштун, как и обещал, привел белого сахиба, которому понадобилось срочно попасть в соседний поселок, расположенный на той стороне реки. Дожди только что кончились, дороги размыло и единственным способом оказаться на другом берегу, оставалась переправа на лодке. Белый сахиб собирался в столицу, как сказал мальчику утром пуштун, в том поселке дорога все еще действует. Так ему говорили. Лодку он отдает на несколько дней, сейчас ему она ни к чему, к тому же и течет, но на две переправы ее должно хватить.

Мальчик подошел к белому сахибу — высокому…

Взгляд сверху


Берендеев Кирилл

Взгляд сверху

Берендеев Кирилл

Взгляд сверху

Я возился на лоджии, пересаживал цветы, когда услышал снизу, с улицы, чьи-то голоса. Не знаю, почему я вдруг решил выглянуть, какая-то непонятная необходимость заставила меня оторваться от рассады и посмотреть вниз.

Квартира моя располагается невысоко, на третьем этаже, всякий разговор людей, проходящих под окнами, слышен во всех подробностях, будто бы часть произносимых фраз касается меня и, поэтому, непременно должна быть мной услышана. Этот раз не стал исключением.

Поначалу я уловил лишь обрывки фраз: разговор внизу касался предметов обихода, могущих еще послужить ведущим неспешную беседу или пришедших в такую негодность, что никоим образом послужить были уже не в состоянии. Возможно, я заинтересовался самим предметом разговора и потому выглянул наружу.

Под моими окнами, чуть наискосок, на заасфальтированной площадке перед входом в клетушку мусоропровода, стоял контейнер, …