Вольтижеры


Начало перестройки. Двух мужичков неожиданно вызывают в военкомат, дают им оружие, старенький «Запорожец» и заставляют патрулировать улицы. Потому как беспредел полнейший и властям самим уже никак не справиться. Причем один из мужичков еврей и собирается линять, а второй русский и собирается «весь этот бардак досмотреть до конца, из первого ряда…» С ними случается много забавных и смешных историй, а порой и не очень забавных и далеко не смешных. Но их с кашей не съесть, хотя кругом много коррупции и форменного беспорядка. Конечно, перестрелки, погони, драки и немного чистой любви.

 

Любитель истории


Бежит по кругу старая цирковая лошадь… Стремительно разворачивается действие под жалостливые звуки шарманки. Летят медяки в подставленную шапку. Причудливо переплетаются в романе прошлое и настоящее. Врывается с револьвером Шарманщик в здание Тифлисского банка… Делает резкий поворот сюжет, возвращая читателя в наши дни с до боли знакомыми реалиями. Пытаются использовать спецслужбы в своих целях литератора средней руки Желудина. Что же связывает его с таинственным Шарманщиком?

Не свое дело


«Алексан-др-р-р», — с удовольствием произнес про себя свое имя. Первая половина ласковая, обманчиво безобидная, зато дальше дребезжание контрабасной струны, переходящее в рычание. Почему уменьшительно — Саша? Непонятно… Через одну выходить. Лица вокруг сосредоточено угрюмы. Не до веселья… Итак, сначала билеты для тестя, на обратном пути зайти в магазин. Хлеб, молоко, сметана… И что еще? Ах да, что-нибудь к чаю.

Ловушка


Вы не представляете, какого я свалял дурака! Но чтобы было понятно, начну по порядку. Еще с детства я очень любил подсматривать в чужие окна. Принято считать это пороком, и в обществе подобное любопытство всегда осуждается. Видимо, таким образом люди пытаются оградить свою частную жизнь, свое жилище от постороннего чрезмерного внимания. Это тайное наблюдение за чужой жизнью доставляло мне огромное наслаждение. Также я охотно рассматривал людей, когда они думают, что находятся в полном одиночестве.

Красный клей


На столе набросаны электрические схемы. Измерительный блок слева скособочился и подмаргивает сигнальными лампочками. Зеленый, зеленый, потом вдруг красный. Красный — это «перегрев». «Тревога-а-а!» — дурным голосом. Сжимается ослиное сердце. Снова спокойно дробит зеленый. Линии на схемах причудливо сплетаются, взаимодействуют. Выбираю одну, похожую на кленовый лист, двигаюсь по его зубчатой кромке и… попадаю в слякоть. Настоящая каша под ногами из мокрого снега и грязи. Ботинки рваные, промокли. С крыш капает. Солнце отражается в стеклах домов, в автомобилях, в каплях на мокрых пальто и шапках.